Парашют для утопающего
Шрифт:
Никита Эдмундович что-то грозное пробасил с дивана, но дочь не испугалась:
– Вот и учитесь сами! – взбрыкнула строптивая дочурка. – А я уже поступила! И еще – я буду жить в общежитии от училища!
– Ха! Тебя никто не возьмет, у тебя городская прописка, – довольно хрюкнул отец.
Но оказалось, что и с этим уже все решено – постаралась классная руководительница Анна Сергеевна. Она узрела в девочке незаурядные способности в области живописи и быстренько пристроила Дашу туда, куда та рвалась. Видимо, у Анны Сергеевны в училище была сильная рука, потому что
– Вот купировать бы хвост твоей учительнице! – зло пожелала расстроенная мать.
А отец добавил:
– И лишить фарша! Да, вот так жестоко! Пусть бы питалась только соевым мясом!
Конечно, Анжелина Никифоровна пыталась вернуть дочь в семью и даже отправляла к Анне Сергеевне своего мужа – для громкого скандала, но что уж там была за человек – эта классная, если сам Никита Эдмундович пришел из школы просветленный, с широко раскрытым ртом и на следующий же день отволок учительнице в подарок телячью лопатку. Правда, такой дорогой сувенир она принять не смогла, лопатка вернулась домой, но буянить в школе Никита Эдмундович отказался наотрез и даже супруге категорически запретил там появляться.
Так и получилось, что Даша стала жить отдельно. Но очень скоро родители поняли, что ничего страшного не произошло – дочь почти каждый день прибегала домой, ужинала, рассказывала новости и снова убегала к себе. Учеба дочери давалась легко, а потом она стала и подрабатывать – расписывать стены в богатых квартирах, и даже сама помогала родителям – приносила каждый месяц по несколько тысяч рублей. Такая помощь была весьма нелишней – закупались новые кошачьи пары, теперь в моду входили кошки, выведенные за границей. Конечно, требовалось немало денег на их приобретение, а позже и на содержание.
– И вдруг внезапно Даша перестала нам помогать, – всхлипывала на диване Анжелина Никифоровна. – А мне требовалось! Ой, я тогда такого натерпелась!
Дашенька, как обычно, принеслась к родителям и радостно сообщила:
– Мам, пап! Вы теперь как-нибудь без меня, ладно? – Она уселась за стол. – Я какое-то время вам помогать не смогу, я комнату сняла! Теперь буду одна целый год жить в отдельной квартире!
– Молодец, – буркнул Никита Эдмундович и по-отечески похлопал дочурку между лопаток. – Чувствуется хватка!
Однако маму такое сообщение совсем не воодушевило:
– Чему ты радуешься, горе мое?! – накинулась она на мужа. – А с чего мы будем выплачивать кредит?! Мы же взяли на нашу новую парочку сто пятьдесят тысяч! Нам теперь что – с голоду помирать? Нет уж, доченька, отказывайся от квартиры, нельзя так преступно плевать на родителей!
– Мам, я не могу, я туда уже въехала, – рушила светлое будущее родителей Даша. – И потом… ну продайте вы эту пару! И за кредит расплатитесь.
У матери затрясся подбородок, и она удалилась в комнату к своим многочисленным пушистым и голым питомцам. Нет, расстаться с ними было выше ее сил. Неожиданно пришло умное, хитрое решение, и Анжелина Никифоровна распрощалась с дочерью весьма ласково – даже выспросила адрес и расположение комнат.
Она пришла в гости к дочери в тот самый день, когда
– Ой, мам, как ты вовремя! – отчего-то засмущалась дочь. – Проходи!
Мать прошла и сразу поняла причину смущения – в просторной комнате на новом диване восседал смазливый парень, а рядом с ним пыхтела толстая, потная тетка.
– Мам, познакомься, это Виталий Кубышов, мой… друг, а это его мама – Наталья Федоровна.
– Да какой уж друг! – шумно выкрикнула тетка и неприлично громко захохотала. – Женихаться мы приехали, свататься, стало быть.
Анжелина Никифоровна тихо опустилась в кресло. Кресло, к слову сказать, тоже было новое.
– Что… что вы приехали делать? – промямлила она.
– Вроде как свататься, – махнула рукой Наталья Федоровна. – Да ты не переживай, расписываться они пока не будут, мы так решили – зачем им ярмо на шею, пусть так поживут. А я прибыла – познакомиться с хозяйством. Ничего устроились, ничего…
– Простите, это что же – они будут жить в квартире, которую снимает моя дочь на свои деньги?
Для мамаши жениха в этом ничего зазорного не было:
– Так, а где еще? У нас, что ли? У нас тесно. У вас?
– Нет, у нас нельзя! – быстро замахала руками Анжелина Никифоровна.
– Ну а чего тогда спрашивать? – фыркнула бабища и бойко отправилась осматривать гнездышко молодых.
В тот вечер план Анжелины Никифоровны провалился – она была так ошарашена, что совсем забыла занять у дочери пять тысяч, как ею было задумано.
После этой встречи Даша стала резко меняться. Она совсем перестала отдавать деньги родителям, стала покупать преступно дорогие вещи, а на все материны вопросы удивленно вздергивала брови:
– Мам, но у меня же теперь своя семья! Нам столько всего надо купить! И потом, ты, конечно, извини… Ну честное слово, так неловко получается – Наталья Федоровна нам тащит в дом все – от вилки до нового телевизора, а… Ну разве папа не мог хоть раз предложить мяса или фарша?
– Отку-у-у-да? – изумилась мать. – Ты же знаешь – каждый кусок у нас уходит в рот элитных кошек!
Даша мать не понимала. Все реже стала забегать, все чаще в ее лексиконе звучало знакомое имя – Наталья Федоровна. И однажды чаша терпения матери переполнилась. Она вызнала у дочери адрес этой ненавистной тетки и отправилась к ней на серьезный разговор.
Уже подходя к двери, она услышала страшный шум, мат и грохот.
– Да что ж там такое? – перепуганно топталась она на площадке, опасаясь позвонить.
– Вы к Кубышовым, что ль? – распахнулась соседняя дверь. – Так вы стукайте громче, они ж сейчас никого не слышат – Колька Наташку хвощет, им звонок-то плохо слышно.
– А за что же он ее так-то?
– Я через стенку плохо расслышала, но вроде как за мужика. Она будто бы не только с ним, с Колькой-то, ласкова, вот он и лютует. А я так скажу – Наташка баба смиренная, чужого мужика к себе на выстрел не подпустит. Да и кто к ней на этот выстрел побежит, чай не красавица-молодка! И чего Колька дурью мается?.. Не, дак ты-то не бойся, тебя поди-ка не станут лупить.