Парашют для утопающего
Шрифт:
– Люся! Мы уже неделю топчемся на месте! Да чего там неделю, больше! А ты тут из-за каких-то трех дней истерики устаиваешь! – нервничала она из-за потери. – Ты мой купальник не видела? Такой вязаный, весь в дырочках? Куда же я его… Люсенька, и еще. Смотри, ты уедешь, твой сынок потеряет тебя из виду и начнет творить глупости. А мы с тобой знаем, что лучше всего преступника ловить, когда он эти самые глупости делает, когда контроль над собой теряет. Да куда ты дела купальник-то?!!
Люся подошла и подняла с пола узелок – в свернутой наволочке хранился драгоценный наряд – сама Василиса и упаковала,
– От меня, что ли, в узелок спрятала? Совершенно напрасно, между прочим, я никогда такую срамоту не надену, – обиженно надула Люся губы и побрела собирать вещи.
Маша хоть и обещала приехать в восемь, заехала на полчаса раньше.
– Это куда вы такие баулы нагрузили? – ужаснулась она, увидев, как подруги, не останавливаясь, вытаскивают в прихожую нескончаемые пакеты, сумки и мешочки. – Вот это зачем?
– Маша! Ну это же кастрюля, чтобы Малышу варить! – таращила глаза сонная Люся.
Маша безжалостно выкинула кастрюлю:
– У меня там столько посуды, а они еще прут! А это куда?
– Подожди, Маша, а мы что – завтракать не будем? – гнусавила Василиса, которая никак не могла разлепить глаза в такую рань. – Это моя теплая куртка. Зимняя. Куда ты ее кидаешь?
– Есть у меня куртки. Полно. Завтракать будем на даче, на террасе. Представьте – кругом зелень, белые стулья, столик и чай! Сказка!.. А это? Господи, да здесь целая кипа книг! Куда это вы? Мы же на три дня только! И вот это не надо. А это… а что у вас делает моя шляпа? Ее можно взять, у меня такое славное пугало, нарядим.
После ревизии Люся только уцепила Малыша на поводок, да еще успела схватить один пакет, пока Маша отвернулась. А Василиса грациозно подхватила на руки Финли, не удержалась и сунула за пазуху сумочку, куда упрятала косметику и бигуди. И оживленной компанией дамы уселись в «Жигули».
На даче были уже через полчаса. И едва Маша открыла калитку, как подруги тут же поняли – ну и дурочки же были бы, если бы отказались! В нос сразу проник запах распустившихся флоксов, небо было таким синим и высоким, будто его специально подкрасили в рекламных целях, зеленые ветки деревьев, яркие шапки цветов, уютная скамейка в глубине сада, беленькая беседка, Малыш, скачущий по капустной грядке…
– Малыш!! – опомнилась Люся и кинулась хватать ошалевшего питомца.
– Вы давайте, осваивайтесь, а я быстренько тут грядочки полью, пока жар не наступил, – щебетала Маша, открывая домик. – Я недолго, быстренько, на пять минут делов-то.
Судя по тому, сколько у нее было грядок, на пять минут рассчитывать не приходилось.
– Ну что, Люсинда, пойду качать мышцы, коль уж нас чаем не балуют, – переоделась в летний сарафанчик Василиса. – А ты тут командуй, обед организуй, борщик свари, не помирать ведь фигуры ради.
– Ты уж извини, – торопилась быстрее выскочить из дома Люся. – Но я тоже не намерена в такую погоду возле кастрюль париться. У меня дела!
Вскоре все трое уже носились по участку. Василиса носила лейки и с удовольствием устраивала для цветов душ, Маша поливала грядки прямо из шланга, а Люся таскала за ошейник Малыша, объясняя, что такое «тропочки». Малыш оказался парнем сообразительным. Уже через несколько минут он уяснил, что ходить по узеньким дорожкам – это сосиска, а
Время пролетело незаметно.
– Ну и хватит, – с удовольствием водрузила лейки в сарайчик Маша. – Завтра поливать не придется, сегодня хорошо пролили. А теперь пойдемте, я же обещала чай!
После таких трудов Василиса с удовольствием проглотила бы что-нибудь посерьезнее. Но она решила подругу не тревожить, а тихонько, не беспокоя никого, уйти в беседочку и скушать кекс в скромном одиночестве, она его сунула себе в сумку еще поздно вечером.
– Да и правда, – счастливо улыбнулась она. – Хочется чего-нибудь легонького. Вот мне сейчас предложи какой-нибудь кекс или булку – а мне не надо! Ну до чего природа хорошо действует! Машенька, я пройду в беседку, так хочется капельку одиночества!
– А чай? Не будешь, что ли? – удивилась Маша.
– Ты знаешь… я после, – все еще улыбалась Василиса и бочком, бочком двигалась к сумкам.
Пока подруги были заняты чаем, она сунулась в пакеты и со стоном взвыла:
– Ма-аша-а-а-а! Ну на кой черт ты выкинула мой черный паке-е-е-т?!
– Это какой черный? – вспоминала та. – Который с булками, что ли? Так я не выкидывала, ты его сама забыла.
Люся тут же скорчила обезьянью морду:
– Нет, ты видела, Маш, это она одна хотела в беседке все булки слопать! Во обжора, да? А нам тут пела – «дайте мне булку»!
– Люся, – строго попеняла ей Василиса. – Когда ты так квасишься, ты похожа на великую американскую артистку – которая жену Кинг Конга играла. Некрасиво это. Не забывай, ты уже бабушка, от тебя и так внук плачет!
И все же на даче они не ссорились. Природа действовала, или обстановка такая, что ли, но хотелось тихо разговаривать, лежать под солнцем, добродушно пить чай на старенькой террасе и умиляться жизни. По вечерам все усаживались возле телевизора, и оказалось, что всем вместе смотреть сериалы куда интереснее, чем пялиться в экран в одиночку. Единственное, что смущало городских дам, так это удобства во дворе. Не хотелось ночью выбегать из теплого уютного домика в непроглядную тьму. Казалось, что лес подступает совсем уже к крыльцу, что соседские дома можно было построить и ближе, а под каждым кустом мерещился шпион, и даже укроп, который рос здоровенными кустами, виделся с глазами. Особенно манией преследования мучилась Люся. Днем она плавилась на солнышке, копалась на грядках и восхваляла каждую травинку, а после захода солнца без Малыша за порог не выходила.
– Ну куда ты его опять поволокла? – отвлеклась Василиса от захватывающего сюжета. – Только собака лапы обтрясла, пусть лежит, тоже ведь набегался. Вон Финли, даже ушами не дергает, так устал. И ты тоже! Смотри давай телик или вон ложись спать.
– Да-а-а, – жалобно тянула Люся. – А если у меня организм требует! А там на меня кто-то смотрит!
– Ой, Маша, ну и Люся у нас, да? – хихикала Василиса, однако, не отрываясь от телевизора.
Отрывалась Маша. Всякий раз она выводила Люсю за дом и громко говорила: