Параллельный Катаклизм
Шрифт:
Сергей Макаренко погасил мешающие мысли – патриотической настройки и так хватало. Он оперся на перископ, прикрыл на минуту глаза, сосредоточенно наблюдая за мерцающей черной пеленой. Ни черта их не хотелось открывать, но пока и можно было – все равно перископ еще не выпрыгнул наружу, только тонюсенькая приемная антенна билась наверху над только в голове представимыми и такими позабытыми волнами. Была ли она теперь нужна? Главное, что от нее требовалось, они уже получили. Сообщение о приближении скоростного конвоя. Там, в этом конвое, была их маленькая, но такая дорогая для достижения цель – президент Трумэн. Ну, что же, господин Гарри, посмотрим, как крепки ваши нервы. Будем знакомы, новоиспеченный капитан Немо – Сергей Сергеевич
Да, а если его спасут на шлюпке, внезапно додумался до лежащего на поверхности, такого простого вывода Макаренко. Он даже разлепил веки. Сколько же надо всадить в «Индианаполис», дабы он погрузился достаточно быстро? Возможно ли такое? Сергей Макаренко был асом, за свое капитанство он отправил на дно морей и океанов достаточно металла, но еще ни разу это не был крейсер водоизмещением тринадцать тысяч тонн. Сергей Сергеевич начал топить в Средиземном, добрался сюда, до самого большого океана. И если он выкрутится из новой истории, то рост в званиях и должностях неминуем, как победа мирового коммунизма. Но выкрутится ли? Однако сейчас главное, конечно, было не это, а долг перед напялившими акваланги японцами. Пока они дышат из специально выведенных в выпускной отсек трубок, экономят смесь в баллонах. Раньше, до этого рейса, Макаренко никогда не слыхал о таких штуковинах, с которыми можно погружаться так глубоко. Насчет акваланга с него взяли отдельную подписку о неразглашении. Смешно. Неужели он, ставящий на карту жизнь экипажа, продаст капиталистам научные секреты Союза? Вообще, много чего в этом круизе Макаренко увидел нового. Хотя бы смертников этих, никогда раньше японцы на борт советских лодок не допускались – слишком тайный это союз – «Восходящего солнца» и красного знамени. И надолго ли он?
Им могло не повезти. Ясно, что конвой, раз такой ценный, шел с соблюдением правил маневрирования от возможной атаки. Хотя японские и советские лодки, тайно воюющие сообща, и снизили в последние месяцы активность в окружающих районах, все же американцы вряд ли потеряли бдительность, тем более при перевозке президента. Однако будем надеяться, что радиосообщение от обнаружившей цель напарницы получили все ее четыре подруги, а значит, хоть у кого-то из них «Индианаполис» окажется в необходимом ракурсе и на нужном расстоянии. Сергей Макаренко очень хотел, чтобы везение улыбнулось ему, но даже если он сможет только добить корабль, а первым его зацепит кто-то из соседей, то и тогда он, наверное, тихонько перекрестится, хотя имеет около сердца билет с изображением Ленина. Конечно, броситься в атаку, когда каша заварится, будет почти неминуемым самоубийством, но куда денешься? Коль пошла такая пьянка, режь последний огурец!
Вообще, их лодка уже умела атаковать цели, не всплывая на перископную глубину, – совсем неизвестное покуда американцам качество. Но в сегодняшнем случае нужно было бить не что попало, а конкретную цель, выбрав ее среди множества других. И бить сразу и наповал. Если бы не новый фактор – мальчики-камикадзе, Сергей Макаренко считал бы задание абсолютно невыполнимым. Да еще мысль о том, что Гарри Трумэн сможет спастись с помощью обыкновенной шлюпки, не давала капитану покоя.
4. Большая стратегия
– Итак, господин Эпштейн, все-таки объясните нам, почему предложенный план обречен на успех, если можно так выразиться? – спросил помощник президента США Луи Саржевский. Разговор был продолжением предыдущего, однако теперь в нем участвовали новые лица – высокопоставленные служащие Пентагона.
– Хороший вопрос, очень точный для представителя администрации, – кивнул в сторону подыгрывающего ему вопрошающего Ник Эпштейн. – Конфликт в этом мире переведен в постоянную фазу, обе стороны вооружены до зубов и непрерывно держат руки на кнопках.
– В таком
– Подобный прецедент имелся в нашей собственной послевоенной истории. Наши Советский Союз и США тоже постоянно держали пальцы на кнопках.
– Да, конечно, но противоречие не достигало столь опасного уровня, как в этом мире.
– Глупости, достигало. Только в нашем мире в угол был загнан Союз, вместе со всем социалистическим лагерем. Однако в период своей конвульсии и развала он все же не нажал кнопки, хотя рука Вашингтона была причастна к происходящему.
– Но это было не прямое давление, как в нашем случае. Оно все-таки маскировалось благими целями.
– Наконец-то хоть сейчас не отрицаете участие США. Да?
– Ничего такого я не сказал. Мы ведь говорим в общем.
– Да это я так. Не обижайтесь.
– Вовсе я не обижаюсь. Продолжайте, пожалуйста.
– Так вот, с одной стороны, этот мир, как пороховая бочка, с другой стороны, поскольку у них произошло несколько маленьких ядерных войн, не приведших к глобальному опустошению и к полной разгрузке арсеналов, они несколько попривыкли и допускают больший диапазон давления друг на друга. Они относительно часто шахуют, и нервы у их генералов из железных веревок. Кстати, это надо учитывать в нашем плане. Для того чтобы взорвать этот мир, требуется не просто фитилек, а довольно мощный фейерверк.
– Фейерверк, который сам является угрозой, так? – подал голос один из многозвездных генералов.
– Да. И более того, настоящим, нешуточным ударом. Но мы отвлеклись. Так вот, как существует этот мир? И та, и другая сторона прекрасно понимают, что всеобщий термоядерный коллапс – это худшая из возможных бед. Однако наиболее решительная сторона – мощная прокоммунистическая диктатура, находится в стратегически выгоднейшей ситуации по многим параметрам. Наличие слабого капиталистического соперника делает менее заметными противоречия социализма, маскирует бесперспективность, проецирует вблизи мираж достижимой реально цели. Кроме того, нормального рыночного общества там уже не существует вовсе, поскольку втянутые в милитаристическую гонку Соединенные Штаты постепенно, а может, скачком, скатились к военной диктатуре. Так что разница между политическими институтами крайне расплывчата и, возможно, небольшому счету, отсутствует вовсе. Я бы даже предположил (но учтите, это полностью мои фантазии), что у коммунистического блока даже больший потенциал в этом плане. Поскольку в его структуру входит огромное количество стран с очень разной культурой, то даже, революционное нивелирование не может стереть все отличия, а потому возможность прогресса остается.
– Спорная, и более того, шаткая позиция. Но не будем раздувать отвлеченную дискуссию.
– Так вот. Коммунизм, даже как учение, преследует решительнейшие цели. Следовательно, вооруженное более агрессивным учением государство еще и обладает большей силой. Ясно, как божий день, оно использует преимущество – часто умело шахует. Однако, зная о неизбежном крахе западного капитализма, точнее, веря в него, все же чувствует меру. Зачем перегибать палку, когда плод так и так созреет и упадет в рот.
– Возможно, имеются причины, способные подтолкнуть коммунистов к более решительным действиям.
– Вы правы. Эти причины наверняка существуют, и они внутренние. Я имею в виду по отношению ко всему социалистическому лагерю в целом. В этот лагерь входит очень много стран. Среди них несколько крупных. Противоречия между великими державами, находящимися на одном материке, никуда не девались. К решительным действиям по отношению к главному конкуренту – США СССР может подтолкнуть нарастание конфликтов с соседним Китаем или Индией, не говоря уже о Европе. Он может захотеть быстрее решить главный вопрос, дабы высвободить руки для этих, покуда второстепенных. Так?