Параллель
Шрифт:
– Как хотите. Но скажите тогда прямо, чем я провинилась.
– Да ничем, Рита. Вы прекрасны. Вы сами себе планета.
– Это комплимент?
– Это тоже факт. Недостижимая и непостижимая планета.
Алексей отвернулся к окну.
– Никогда весны не будет? – спросил риторически.
– На моей планете будет, когда я захочу.
– О, я не сомневаюсь. «Я сам себе и небо и луна»…
– Вы все-таки таите на меня обиду.
– И точу нож. Вы не допускаете мысли, что я маньяк или извращенец?
– Нет, не допускаю. Я верю, что вы со мной откровенны.
– Ну, верьте, конечно.
А утром вернулось прежнее – «С Ритой нужно прекращать». Зачем эта связь, если она перестала быть уникальной? Если и Рите он врет, как всем остальным? Если и с Ритой надевает маску? Но если продлевать между ними линию исповедальности, то сказать-то ей и нечего. Алексей даже не уверен, что хочет ее, что его влечет к ней. То есть, что влечет как к женщине. Нет, его влечет к чему-то неведомому, непознанному, малопонятному – к чужой планете, но не конкретно к этим ногам или этой талии, как бывало прежде при его увлечении женщинами. К тому же теперь его подзадоривает обида за то, что Рита не видит в нем человека противоположного пола, а только сообщника в деле выживания в сублимированном мире. Плов она приготовить может, а влюбиться в него – о, нет, это для нее невозможно.
Они похожи на последних героев, только их задача еще сложнее – выжить не на необитаемом острове, а в социуме. Он бежит от этого мира в алгоритмы привычных действий, она – в свое замкнутое пространство, удаленное от живых людей и лишенное даже минимального общения. Но разве последние герои бесполы? Разве они не должны заботиться о продолжении рода? Или они последние герои, запрограммированные на самоуничтожение?
Алексей больше не бросает машину у метро – упорно скребется по гололеду в общем потоке. Паркуется у здания компании, идет к офису, все еще думая о Рите. И вдруг прямо на него летит серебристый мерседес Юрия Ивановича. И за рулем, конечно, Рита.
Но Рита… это Рита. Она не смогла рассчитать свою месть, не дала ей остыть до простой схемы. Ей бы сильнее разогнаться, но она побоялась упустить Алексея посреди дороги, она долбанула его без особого разгона – сбила с ног, кости хрустнули, но мозгов не вышибла. Алексей даже сознания не потерял, только понял, что не может опереться на руку и подняться. Сел на асфальте.
Рита уехала. Потом настиг шум – сирены скорой помощи, голоса выбежавших из офиса сотрудников. Как-то много вдруг оказалось свидетелей, которые на разные голоса стали описывать милиции машину и само происшествие. Каждый кричал про блондинку, которую он видел. Только сотрудники компании помалкивали, хотя выскочили на дорогу едва ли не первыми. Алексея санитары уложили на носилки и оправили в больницу.
Всю дорогу он думал о том, что попадет в палату к Юрию Ивановичу. Да и вообще не нужно изобретать новых схем, не изобретает же их Рита. Наезд, и снова наезд, по уже известному плану. Наконец, Алексей сообразил, что его привезли совсем в другую больницу, потому что распределение пострадавших в автокатастрофах между медицинскими учреждениями зависит не от родственных связей между пострадавшими,
Отчего-то стало очень весело. Алексею сделали рентген, наложили гипс на сломанную руку и оставили в палате для полного обследования. Сотрясения мозга не было, он соображал здраво.
Следом явились двое милиционеров. Спросили о переходе дороги в неположенном месте и о вероятности умышленного наезда. Еще о том, в каких отношениях он с Ритой. То есть, в каких отношениях он состоял с Ритой раньше. Личность ее уже была установлена. Алексей сослался на головную боль и ничего не ответил.
– А вас в полицию будут переименовывать, как в России? – поинтересовался в свою очередь.
– Все спрашивают. До 2015 года будем преобразованы в национальную полицию Украины.
– Здорово! Поздравляю вас!
Посмотрели хмуро. Особенно старший. Что-то имеет против полиции, – понял Алексей.
Потом набежали родственники. Нанесли апельсинов и бульонов. Родственники хуже случайных свидетелей – они шумны, говорливы и совершенно беспардонны. Брат сел на постель прямо на ноги Алексею.
– У тебя же не ноги переломаны!
Наконец, стихло. В этой тишине Алексей набрал знакомого юриста.
– Слышь, Кость, как думаешь, за умышленный наезд сколько светит?
– Насмерть?
– Тьфу на тебя. В больнице лежу, перелом руки только.
– На тебя наехали?
– Рита. Мы с ней расстались не очень гладко.
– Сука! – безапелляционно заявил Костик. – Но смотря как квалифицировать. Либо по части 1 статьи 286 УК Украины – нарушение правил безопасности дорожного движения или эксплуатации транспорта лицами, которые управляют транспортными средствами, то есть чепуха, до трех лет. Либо по части 1 статьи 121 – умышленное тяжкое телесное повреждение. В таких делах главное – доказать умысел. А тут умысел налицо. Заодно заявишь про моральный вред, расстройство здоровья – и на восемь лет упрячем ее за решетку. Гарантирую!
– Соблазн велик.
– Даже не сомневайся! Как только решишь, я готов взяться конкретно. И не таких чокнутых усмиряли.
– Спасибо.
Юристы лучше всех приспосабливаются к новым условиям выживания – их этому учат. Любую ситуацию они могут рассмотреть под разными углами и найти оптимальный. На Костика в таком деле вполне можно положиться.
Алексей стал думать. Палата была одиночной, из коридора доносились шаги и голоса медсестер, но его никто не тревожил.
Посадить Риту за решетку? Нет, не просто так. Заставить ее пройти через следствие, суд, вынесения приговора? Или люди-манекены для такого не созданы? А вот посмотрим! Посмотрим, что наденет на открытое заседания Аллочка. С кем придет Грицкевич. Явится ли «папулик» на костылях. Уронит ли скупую слезу о том, что воспитал такую дуру на свою голову.
Рука заныла под гипсом, но Алексей постарался не отвлекаться. Воображение рисовало упоительную картину суда над Ритой. Рита, не накрашенная, побледневшая, с тусклыми обвисшими волосами, позабывшая свои заботы о регулярном питании и оргазме, смотрела на Алексея из клетки для обвиняемых. Хаха, Рита! Восемь лет в тюрьме! За швейной машинкой, Рита! За обрезкой стелек для калош! Без спаржи, Рита! Без фуагра! Без японских ресторанов! Без вечеринок и хэппи-бездеев! Без оргазмов, Рита! Хотя…