Параллель
Шрифт:
Я молча кивнула, и стала подниматься на эскалаторе вверх. Комок подступил к горлу, подступили слезы, и я стала плакать как маленькая, не обращая внимания на других. Слезы лились и лились, я не могла их остановить никак. Мне было невыносимо плохо без него. Я стала спускаться обратно, до окончания посадки было не больше пяти минут. Марко стоял на том же месте, закрыл лицо рукой и не видел меня. Я подбежала и крепко обняла его, его глаза были мокрыми, я поняла, что ему так же плохо, как и мне. Так, мы простояли молча несколько минут, но внезапно по громкой связи стали объявлять мою фамилию и предупреждение, что нужно срочно пройти на посадку. Я поцеловала Марко в последний раз и побежала. После взлета, стало немного легче. Я успокаивала себя мыслями о том, что совсем скоро я его увижу. Я начала обдумывать свои действия после прилета. Наш самолёт пролетел большую часть пути, совсем скоро нам предстояло идти на снижение. Я решила выйти в туалет умыться, привести себя в порядок. Там же я услышала, как пилот объявил о том, что мы влетаем в зону турбулентности. Попросил всех пристегнуться. Начало трясти, стюардесса постучала в дверь и попросила немедленно занять
Меня качало из стороны в сторону, несколько раз я падала, сильно ударилась головой о подлокотник, но все же смогла сесть и пристегнуться. Голова гудела и кружилась. Замигал свет, выпали кислородные маски. Я, поддавшись общей панике, рыдала, в голове была одна мысль, только не сейчас, я очень хочу жить. Остальное было как в тумане. Я пару раз теряла сознание и не помнила, как мы летим. Лишь когда турбулентность закончилась я пришла в себя, но голова по-прежнему сильно болела, и темнело в глазах. Наконец, пилоты посадили самолет в аэропорту Домодедово. Пассажиры аплодировали им как никогда. Я плохо помнила, что было дальше. Очнулась в общем зале, где встречали всех прилетевших. Пару человек из персонала и врач ходили, узнавали, кому нужна помощь. Выстроилась отдельная очередь. Я не хотела вставать туда. Я направилась получать багаж, стала приходить в себя, и вспоминать что произошло, я стала искать деньги, которые отдал Марко. Сверток с деньгами был в не большой сумочке, которая висела все время на шее, но сейчас ее не было. Я вспомнила, как в один из моментов, когда я упала, шнурок развязался, скорее всего, тогда сумка куда-то и упала, значит, она в самолете. Я пошла к сотрудникам аэропорта, объяснила ситуацию, те, в сою очередь предложили мне написать заявление, указать какая там была сумма, заполнить декларацию, в которой указать, откуда у меня эта сумма. Я все заполнила и осталась ждать. Прошел не один час, прежде чем ко мне подошли. Мне сообщили, что сумка не была найдена и стали уточнять, откуда у меня с собой эти деньги.
Все прекрасно понимали, что я не туристка, что я работала там без визы, соответственно доказать, что это заработанные деньги я не могла. Этот долгий и ужасный день закончился, я поняла, что ничего не добьюсь. Меня тошнило, ужасно болела голова, жутко хотелось спать. После всех этих долгих часов я сдалась. Я понимала, что не могу остаться в Москве, денег на путевку в Тунис у меня больше не было. Осталось лишь не много денег, которые заработала я сама, они лежали отдельно в чемодане. Я приняла решение временно вернуться домой. Я не могла ничего обдумывать долго. Денег не было, не было сил, в голове пустота и полное отчаяние. Я пошла с чемоданом в другой корпус, купила на вечер билет в Минеральные Воды, улеглась на лавочку в зале ожидания и крепко заснула. Вечером я полетела домой, никаких чувств у меня не было, просто так надо было, другого выхода не было. После прилета, я вышла с багажом на улицу, увидела первого попавшегося таксиста, села к нему в машину, указала адрес и вырубилась. Минут через тридцать я проснулась и поняла, что мы остановились в поле. Мужчины не было в машине. Я вышла на улицу и смогла рассмотреть человека, который меня вез. Он мне не понравился. Мужчина был лет сорока пяти, не бритый, с сединой. Тонкие губы и маленькие хитрые глаза. Он открыл капот, что-то рассматривал и крутил. Мне показалось, что он делал вид, что машина поломана. Ситуация была не из приятных: глубокая ночь, поле, не знакомый человек подозрительной внешности и я. Я попыталась разговориться с ним, но от этого мне стало еще тревожнее.
Я сделала вывод про себя, что в случае чего, его никто не найдет. В моем телефоне стояла турецкая симка, а это означало, что позвонить я никому не могла. После тог, как мужчина стал намекать, что я ему понравилась, и он хочет познакомиться поближе, тем более, что машина поломалась, и помощи придется ждать до утра, я сказала, что мне нужно в машину для важного дела. Я села, старалась не паниковать, но понимала, что дело хуже не куда. Я достала телефон и сделала вид, будто разговариваю. Говорила специально громко, как будто плохо слышно. Я сказала: «Алло пап, привет. Тут такое дело, мы застряли в поле. С кем? Да один человек предложил меня повезти, занимается частным извозом. Ну не ругайся, патруль посылать за мной не надо. Пап, я не хотела тебя беспокоить, ты же на дежурстве. Я думала, доберусь сама. Давай так, если мы в ближайшее время не заведем машину, тогда вы приедете. Ты сможешь найти меня по датчику в телефоне? Уже видишь, где я. Ну ты молодец. Ладно, я перезвоню». Как я и предполагала, машина быстро завелась. Всю оставшуюся дорогу, водитель делал вид, что никаких таких предложений с его стороны не поступало. А я принялась весело и уверенно рассказывать о том, что еду домой к отцу, о том, что он у меня заместитель начальника ДПС, о том, что он разозлился, что я не захотела, чтобы он меня встретил. Так я плела эту чушь до самого дома. В общем, мы доехали, и подозрительный тип умчался прочь. Я откопала ключи, которые долгое время лежали в чемодане, открыла дом, но там никого не было. Видимо моя подруга уехала на выходные домой, а где была мама, я не знала. Я оставила чемодан около двери, а сама рухнула на кровать в своей комнате и крепко уснула.
Глава девятая
Я проспала до обеда следующего дня. Утром я услышала разговор. Говорила мама с бабушкой. Я понимала, что разговор обо мне, но что именно они говорили, не было слышно. Я понимала, что мне предстоит тяжелый разговор с матерью, еще стало доходить, что денег нет, и в Тунис я поехать не могу. Скорее всего, я застряну здесь. И самое страшное, мне предстоял очень тяжелый разговор с Марко. От
Как в тумане я дошла с мамой до тети, у нее в гостях тоже было все как в тумане, а потом я с нового номера отправила смс Марко. Марко сразу позвонил. Я вышла на улицу, и состоялся разговор. Я дрожащим голосом прошептала:
– Милый, привет я долетела. Мы еле приземлились, попали в турбулентность, очень сильно трясло, я ударилась головой, она до сих пор болит.
– Любимая моя, мне страшно от того, что ты мне говоришь, я даже не могу себе представить, что было бы со мной, если бы что-то с тобой случилось. Я тебя очень люблю, я уже скучаю, когда мы увидимся, где ты?
– Дорогой, я дома, у себя на родине, мама с тетей в доме, я вышла на улицу. Я не могла остаться в Москве, у меня произошла очень печальная история
– Что случилось? Я начинаю нервничать…
– В самолете я выронила сумочку с деньгами, я не смогла ее найти. Там были все деньги, которые мы отложили на мою поездку к тебе.
– Надо было обращаться к персоналу, как ты могла ее потерять, ты же знаешь, это было самое важное, это единственная возможность тебе улететь сюда.
– Я просила персонал искать, самолет же чуть не упал, я ударилась, практически потеряла сознание, возможно кто-то из пассажиров воспользовался этим моментом. Думаю, веревка порвалась. А персонал стал требовать у меня отчет о доходах, говорят, откуда такие деньги, говорят, что даже если напишу заявление, то ничего не докажу, а наоборот еще меня затаскают по всяким инстанциям для объяснений, откуда эти деньги. Милый, я понимаю, ты будешь очень зол, но я сама себя виню, ты не представляешь даже мое состояние.
– А твоя мать как, приняла тебя? Значит, ты сразу после прилета в Москву полетела к себе на родину. Мэл, я не хочу показаться грубым, но возможно ты меня обманываешь? Может ты так изначально хотела поступить, а для меня разыграла спектакль? Мне не жалко денег, это просто бумага, но мое сердце, ты разбиваешь его.
– Марко как ты мог усомниться в искренности моих чувств? Я не могу жить без тебя.
– Прости Мэл, мне надо прийти в себя, я пока не буду звонить, я не знаю, что сказать, пока….
Вот и все… это был конец всему. Я зашла в дом, извинилась перед мамой и тетей и сказала, что мне надо пройтись, оделась и вышла на улицу. Я воткнула в уши плеер и пошла просто по городу. Боль была нестерпимой. Первый раз я почувствовала такую боль, когда мама уезжала работать, и я знала, что надолго. Я так скучала по ней, я ведь была ребенком, родителей не было рядом по шесть, девять месяцев, рядом была только бабушка, она была добра, но без мамы мне было невыносимо, эта та самая боль, которую я чувствовала физически. Второй раз эта боль напомнила о себе, когда я рассталась с парнем, моей первой любовью. Он первый стал ухаживать за мной, мы встречались около года, я в первый раз так сильно влюбилась, что потеряла голову. Но мы были слишком разными, разные семьи, понятия. Его семья была очень обеспеченной, мама, прекрасная мягкая женщина, сидела дома, папа работал и был настоящим главой семьи. Мама без него, наверное, даже на улицу сама не выходила. Моя же семья была совершенно другой, в классическом понимании ее не было вообще. Мама, сильная женщина, сама по себе, и я сама по себе. Тот парень дал мне то тепло, которого мне так не хватало, он оберегал меня, но мы были слишком разными, он хотел моего полного подчинения. Я не стала выполнять полностью все, что он мне говорил. Он так не смог. Когда он меня бросил, я готова была быть какой угодно, только бы он был рядом, но ему уже было не интересно. Тогда я в первый раз пообещала себе, что больше никто мне не сделает так невыносимо больно.
Я долго страдала, ничего не ела, ничего не хотела. Это был тот самый момент, когда подростки могут покончить с собой, но я не стала этого делать. Тогда моя Сила, начала расти и давать о себе знать. Но где же она сейчас? Как мне быть без нее? Мама поменяла отношение ко мне, бабушка предала меня, Марко не хочет общаться. Как мне выдержать все это? В Тунис не улететь, работы нет, деньги скоро закончатся. Как я буду жить и что мне делать дальше? Я шла по улице, мысли не давали мне сосредоточиться, слезы текли, а я была не в силах их остановить. В наушниках звучали слова: «Сквозь бульвары и дома, ты идешь совсем одна… Вишня вишня, зимняя вишня…» Мне стало так одиноко и холодно, я не могла перестать плакать, прохожие оглядывались на меня, но мне было все равно. Эта боль вернулась, это жуткое ощущение, которого я так боялась, я опять чувствую эту боль. Плохо…. Мне было очень плохо… Я зашла в ближайший магазин и купила вина. Сейчас только в этом я видела выход, я хотела, чтобы боль отпустила меня. Я долго брела в парк, это было одно из немногих красивых мест в нашем городе, села на лавочку в самом удаленном уголке, открыла бутылку и нарушила одно из самых сильных обещаний – не пить, и отпила. Мне стало так противно, ком стоял в горле, но глоток за глотком становилось легче и казалось проблема уходит. Нет никакой проблемы, только сладкие воспоминания о поездке и о Марко. Все казалось не так уж и плохо, и эта тоска стала казаться такой милой, но вино закончилось и я тихо, не торопливо пошла домой. Дома я зашла в комнату и легла спать.