Парадокс Ферми
Шрифт:
— Ага, сгущёнка! — Угольные глаза талеирца фасетчато блеснули при виде контейнера, он подошёл поближе и вгляделся с плохо скрываемым интересом. — Но почему такая консистенция, такой цвет? Дай-ка попробую органолептически… — Командир сунул длинный палец в контейнер, размазал по ладони, послюнил, слизнул языком. — Так… те же коагулированные белки, только прошедшие вторичную термическую обработку. Очень интересный вкус…
— Вы совершенно правы, Командир, — с уважением взглянула на него полусотник. — Я действительно разведала новый продукт, называется «Сгущёнка вареная».
— Хорошая штука… — Он нехотя вернул
На экране висела заставка, изображающая играющего котёнка-муркота. Лапы, уши, ещё не обросший длинный хвост… умиление и восторг.
— Да нет, всё то же, без изменений. — Чинаппа поставила сгущёнку и прогнала с экрана котёнка.
Земляне продолжали с энтузиазмом гадить в собственном доме, разрушать его на дрова, хоронить под полом отраву и оспаривать друг у дружки право на небесную синеву…
— Что это было? — Командир, смотревший на экран с выражением горькой брезгливости, неожиданно указал пальцем. — Верни предыдущий сюжет.
Группа людей в герметичных костюмах биозащиты стояла у огромного прозрачного бокса, в котором были заключены их нагие собратья. Те, что внутри, в муках и судорогах испускали последний вздох. Их выворачивало наизнанку, а беззвучно разверстые рты свидетельствовали о неимоверных страданиях. Люди снаружи внимательно наблюдали, обменивались впечатлениями и фиксировали все детали на видеоносители. В каждом их движении чувствовались расчёт, трудолюбие и профессионализм.
— Минутку… — Чинаппа справилась у Мозга и хмуро кивнула Командиру. — Это проект «Сухой остаток», совместная разработка нескольких ведущих фармацевтических фирм. С помощью генной инженерии выводят модифицированный возбудитель, на который не действуют существующие средства. Его испытывают на людях, чтобы подтвердить эффективность поражения. Затем создаётся лекарство, и его тоже испытывают. То, что мы с вами сейчас видели… препарат оказался неудачным. Когда средство найдено, болезнь выпускают на свободу. Остаётся только назначить цену за спасение и подсчитывать прибыль… Кстати, Командир… Мозг говорит, что завтра у них проверка вакцины, предназначенной для детей до пяти лет…
— Ублюдки! — не выдержал талеирец. Хрустнул кулаками, и в чёрных, как уголь, глазах вспыхнули страшные огни. — Поражаюсь твоему милосердию, полусотник! Право, не знаю, стал бы я на твоём месте отводить от них тот астероид… Что хорошего может дать Галактике цивилизация, которая ещё в пелёнках подобное творит?.. — Он взмахнул рукой, на которой обнаружилось несколько лишних суставов. Справившись с собой, Командир со вздохом попросил: — Ладно, полусотник, я понял, что без сгущёнки ты бы тут и суток не выдержала… Ну а хорошее хоть что-нибудь есть? Хоть аборигенку, что ли, свою гениальную покажи…
— Сейчас, — обрадовалась дочь Шести Звёзд и задала задачу сканеру. — Вот она, лапочка.
Есть лица, которые кажутся одинаково милыми представителям очень разных и даже, можно сказать, противоположных культур. И марханам, и аркарейсам, и даже паукам-талеирцам. Может, всё дело в особом внутреннем свечении, которое делает неважным число конечностей и количество глаз?..
Девушка сидела за столом вдвоём с пожилым мужчиной. Оба что-то ели, подкладывая в тарелки из продолговатого
А вот если уметь считывать малейшие детали вибраций…
— Ого! — присмотрелся Командир к бегущей строке, выдававшей индивидуальные параметры наблюдаемых. — Вот это интеллект!.. Седой — точно землянин?
Кажется, талеирец слегка сожалел о вырвавшихся словах — насчёт астероида.
— Ну конечно землянин, — улыбнулась Чинаппа. — Это биологический отец моей лапочки. В своё время он считался крупным учёным, но был разжалован и теперь чинит примитивные механические повозки. А в качестве хобби… — она переключила сканер, и на экране возник внушительный подвал дома, — строит кил-модулятор. Если не ошибаюсь, одноконтурный.
— Что?.. — вздрогнул от услышанного Командир. — Только преобразователя кил-поля на этой несчастной планете нам не хватало!.. Полусотник, вы же не вчера это заметили! Почему немедленно не доложили?!
Женщина на удивление спокойно пожала плечами.
— С вашего позволения, Командир, просто потому, что у него ничего не получится, — сказала она. — Ход его мысли выглядит верным, но без алгебры Хартимека задача невыполнима, а земная математика до неё ещё не дошла. Так что пусть себе строит, хоть одноконтурный, хоть фазированный, всё равно кончится пшиком. Хобби, оно хобби и есть.
— Объяснения приняты, полусотник, — с облегчением проговорил Командир. — Спокойного дежурства.
Когда он ушёл, Чинаппа снова переключилась на «Сухой остаток». Долго смотрела на сотрясаемые последними судорогами тела… Потом надела шлем, задала режим зондирования и вскоре улыбнулась, поймав знакомый голосок:
— Здравствуй, матушка Умай. Я по тебе скучала…
Настя. Математика
— Всё, катись, лопнешь, — турнула Настя Кузьму.
Кот, быстренько умявший свой штатный ужин, несыто мяукал и порывался вскочить на кухонный стол, откуда неслись чудесные запахи. Очередной раз спустив мохнатого разбойника на пол, девушка тяжело вздохнула и проговорила, обращаясь к пустому месту у правого края стола, где полагалось сидеть Клёнову:
— Нет, это чёрт знает что такое!
Собственно, она даже знала, где квартировал помянутый ею нечистый. Без сомнения, он сидел в большом грязном мешке, который родитель давеча притащил со своей любимой «Юноны». Клёнов сразу спустил мешок в свою подвальную мастерскую и… немедленно потерял человеческий облик. Настя знала это его состояние и про себя называла «академическим запоем». Вот уже больше суток отец не вылезал из подвала, бросаясь от доски с формулами к компьютеру, от компьютера — к стеллажам с книгами, а от них — к рабочему столу с паяльником, осциллографом и монтажными платами. Подобное с ним случалось в предчувствии долгожданного прорыва, когда вот-вот должны были сойтись все концы и прозвучать вожделенное «Эврика!». В таких случаях Клёнов напрочь терял представление о времени, не спал по нескольку дней, а главное, ничего не ел. На призывы выйти перекусить рассеянно говорил: «Ага» — и, естественно, никуда не шёл, а когда Настя приносила тарелку в подвал — съедал хорошо если ложечку, после чего отвлекался и забывал.