Пара Нага
Шрифт:
Пока мы продвигаемся вглубь болот, где нас ожидает специализированный транспорт, я прислоняюсь головой к чешуе Неззара; истощение наконец берет верх над тревогой. Моя последняя мысль перед тем, как отдаться первому за четырнадцать дней настоящему сну, не о свободе или плене, а о сложной территории между ними — где адаптация сама по себе может быть формой сопротивления, и где стать чем-то новым может иметь бoльшую ценность, чем сохранение того, что было.
Что бы ни принес завтрашний день, по крайней мере, постоянная боль прекратилась. На данный момент этого достаточно.
Глава 17
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Транспорт скользит по болотам, туман клубится вокруг нас, словно призрачные пальцы. Я то прихожу в себя, то снова проваливаюсь в небытие, время теряет всякий смысл. Боль — мой единственный постоянный спутник: острая, безжалостная и абсолютно заслуженная.
Я сделала свой выбор. Я проглотила капсулу Рида, зная, что она убьет жизнь, растущую внутри меня. Свобода любой ценой. Вот только цена оказалась выше, чем я могла себе представить.
— Приближаемся к охраняемому периметру, — объявляет Неззар, и его голос прорезается сквозь мой мысленный туман.
Я заставляю себя открыть глаза и сквозь затуманенное зрение осматриваюсь. Специализированный медицинский транспорт нагов гудит от работы технологий, которые когда-то я отдала бы все, чтобы изучить. Теперь же я просто груз, который везут обратно в неволю. В голове вспыхивает образ изломанного тела Рида на фоне стены — его жизнь оборвалась за секунды от удара мощного хвоста Неззара. Я должна бы что-то чувствовать по поводу его смерти. Ужас. Горе. Хоть что-нибудь. Вместо этого все, о чем я могу думать — это коллекция образцов детенышей нагов, которую я нашла в его лаборатории. Охотничьи трофеи, выставленные с научной точностью.
Мое тело внезапно содрогается в конвульсии, мышцы сводит так сильно, что я прокусываю нижнюю губу. Рот наполняется вкусом крови — незначительная боль по сравнению со сверхновой агонии, расходящейся от моей пустой утробы.
— Твоя система отказывает, — констатирует Неззар; его клинический тон контрастирует с напряжением, заметным в его свернутом кольцами теле. — Очищающие препараты были созданы для уничтожения, а не для выживания.
Он вводит медицинский яд через точный инъектор, а не через интимный укус присвоения, к которому я привыкла. Облегчение немедленно расходится по моей разрушенной нервной системе. Симптомы ломки не исчезают полностью, но отступают от невыносимых до просто мучительных. Я ненавижу то, как мое тело реагирует на его биохимию, как клетки узнают своего хозяина, даже когда мой разум бунтует против этой зависимости.
И еще больше я ненавижу слезы благодарности, наворачивающиеся на глаза.
— Препарат подействовал быстрее, чем они ожидали, — шепчу я, вспоминая клинические наблюдения команды Сопротивления в тот момент, когда я истекала кровью на полу их транспорта. — Им было плевать, переживу ли я эту зачистку.
Язык Неззара мелькает в воздухе, пробуя его на вкус.
— Твое выживание было вторичным по отношению к устранению всех следов влияния нагов. Включая наше потомство.
В его голосе нет ни тени обвинения. Лишь простая констатация факта, которая почему-то ранит глубже, чем могли бы любые
Когда мы добираемся до исследовательского комплекса, я замечаю разительные перемены, произошедшие с момента моей эвакуации. В ландшафте доминируют усиления безопасности: укрепленные барьеры, увеличенное военное присутствие, охранники со специализированными боевыми модификациями, очевидными по узорам на их чешуе. Оскверненная территория, теперь укрепленная от дальнейших вторжений.
Я мысленно готовлюсь к тому, что меня отведут в наши прежние общие покои, ожидая, какую бы форму ни приняло его повторное присвоение. Наказание. Демонстрация доминирования. Торжествующий альфа, вновь заявляющий права собственности на свою непокорную омегу. Сценарий кажется предопределенным биологическим императивом и Законом Завоевания.
Вместо этого мы входим в незнакомую часть комплекса — специализированное медицинское крыло с технологиями, превосходящими все, что я видела, несмотря на месяцы знакомства с достижениями нагов. Живые стены пульсируют биолюминесцентными узорами, которые каким-то образом успокаивают мою сверхчувствительную нервную систему. Водные элементы циркулируют с целью, далекой от простой эстетики, влажность откалибрована для оптимизации исцеления.
— Прежде всего тебе требуется исцеление, — говорит Неззар нейтральным тоном, хотя я ожидала ярости или торжества собственника.
Палата восстановления сочетает в себе клиническую функциональность с органическим комфортом так, как это удается только архитектуре нагов. Системы мониторинга интегрированы в живые растительные компоненты. Атмосферные регуляторы поддерживают идеальный баланс температуры и влажности. Восстановительная платформа подстраивается под вес тела, снимая давление с поврежденных тканей.
— Я не понимаю, — признаюсь я, слишком измученная для притворства. — Почему ты не наказываешь меня?
Его золотистые глаза изучают меня с нечитаемой эмоцией.
— Наказание не имело бы смысла. Твое тело уже страдает от последствий более тяжелых, чем все, что я мог бы навязать.
Последующие дни открывают полный масштаб того, что «лечение» Сопротивления сделало с моим телом. Очищающие препараты не просто прервали мою беременность и нейтрализовали зависимость от яда — они систематически атаковали каждую клетку, которая адаптировалась к биохимии нагов. Словно выжгли землю, чтобы уничтожить один-единственный сорняк, безразличные к сопутствующему ущербу.
Медицинские технологии нагов оказываются куда более продвинутыми, чем я могла себе представить. Интерфейсы из живых тканей сливаются с моими поврежденными системами, стимулируя заживление и одновременно контролируя процесс восстановления. Специализированные соединения яда воздействуют на конкретные участки повреждений, не вызывая при этом реакции удовольствия или цикла зависимости, которые характеризовали наши прежние отношения.
— Ваша физиология демонстрирует поразительную устойчивость, — замечает один из специалистов, которых Неззар пригласил для наблюдения за моим лечением. — Большинство людей не пережили бы столь агрессивной химической чистки.