Para Bellum
Шрифт:
– Следы остаются. Здесь их нет, потому что не было никакой магии. Но в принципе, возможно силой мысли возводить и разрушать дворцы. Читали. В сказках «Тысячи и одной ночи», – несколько натужно стал иронизировать Сталин.
– Силой мысли, – повторил Георгий Иванович. – Мы ведь ничего не знаем о собственных возможностях. В какой-то момент человечество пошло по пути наименьшего сопротивления. Легче создать рычаг или блок, чем передвигать огромные глыбы при помощи того, что египтяне называли «мана».
– Легче? А ты когда-нибудь пробовал потаскать даже не огромные глыбы, а просто камни?
– Довелось, –
– Это те, которые тайно управляют миром? – недоверчиво переспросил Сталин. Он подался вперёд, ближе к собеседнику, опёрся локтями на стол и упёр подбородок в тыльные стороны скрещенных ладоней.
– Меньше слушай своего Рериха вместе с Блюмкиным, – досадливо отозвался Георгий Иванович. Он сидел в расслабленной позе. Но спина оставалась идеально прямой. Свет от настольной лампы не достигал его лица, вождь видел только расплывчатый силуэт старого друга. Обычно Иосиф Виссарионович предпочитал, чтобы сидящий напротив человек был в ярком луче, а сам Хозяин скрывался в полутьме. Так безопаснее. Но сейчас – совсем иной случай.
– Просветлённых меньше всего интересует ваша мышиная возня. Они заняты познанием того, что может человек, и расширением этих способностей. По сравнению с этим «злоба дневи сего» – мгновение, не стоящее внимания.
– Значит, мы все: я, Гитлер, Черчилль, Рузвельт – мыши; судьбы государств и народов – только миг. А вы в белых хитонах размышляете, как бы сделать какого-то абстрактного Ваню или Гоги – Всемогущим, чуть ли не богом.
– Ты сердишься, Сосо, – засмеялся Гурджиев. – Понимаю, обидно. Великий диктатор, огромную страну поднял из руин и сделал мировой державой. Сколько судеб для этого пришлось переломать об колено, вопрос отдельный. Великие дела требуют и великих жертв, не так ли? Товарищ Сталин скорее согласится, чтобы через тысячу лет его именем пугали детей, чем с тем, чтобы через каких-нибудь полвека десятиклассник знал о нём столько, сколько о вещем Олеге: отмстил неразумным хазарам, и всё. Кто такие хазары, за что им отмщали, как и сколько раз – преподаватель ведает.
Век человека, отдельного человека, короток. Потому он и интересуется днём текущим. А если вырваться из теней сиюминутности и посмотреть на проблему глазами философа, откроется такая картина: люди соприродны окружающему миру, космосу. Помнишь, что космос – это порядок в отличие от хаоса? От момента, вернее, периода возникновения мысли они воздействовали на окружающий мир и физически – забивая зверя или ковыряя землю палкой в поисках съедобных корней, и магически. Когда наш пещерный предок рисовал на стене, как племя загоняет животное, он заклинал оленя или мамонта принести себя в жертву. После удачной охоты обязательно исполняли обряды благодарности тому, кто позволил себя убить, чтобы поддержать существование рода. Тебе это ничего не напоминает?
– Мне это напоминает проработку отступника на партийном собрании, – несколько сварливо отозвался Сталин.
– Правильно, – кивнул Гурджиев. – Все современные ритуалы – попытка воспроизвести древние магические обряды. На космос ваши коллективные радения не подействуют, а на членов племени коммунистов-ленинцев –
Сосо смотрел на старого приятеля с удивлением. Мысль о настолько глубоких корнях партсобрания никогда не приходила в голову вождю. Он вспомнил о необъяснимом поведении соратников на суде, когда хорошо образованные и сильные, закалённые во многих заварухах люди, тот же Бухарчик, почему-то каялись в несуществующих грехах. Хорошо было бы иметь постоянно под рукой такого мудреца, как Гурджиев. Да вот беда, мудрецы – народ своевольный, служить не любят. А приспосабливаться к их капризам… Не царское это занятие.
– Можно, конечно, объяснить успех в добывании пищи только хорошей физкультурной подготовкой кормильцев. Но кто подтвердит, что это верно?
– Погоди, Георгий, – поднял руку вождь. – Ты доказываешь, что возможно прямое воздействие силой мысли на физические первоосновы мира. Я верно понял?
– Ты всегда был умным человеком, Сосо. Отсюда максима: «Существует всё, что названо». Слово, имя – самый мощный способ зафиксировать, определить и тем ограничить мысль.
– Тогда ответь, почему люди всё-таки складывают дома из камней руками, а не духовным усилием, придумывают машины, паровозы, самолёты, а не порхают в небесах, аки пташки божии?
– Я же говорил. Чтобы получить возможность непосредственного воздействия умом и волей на ткань мироздания, нужна тренировка духа. Никто не попытается поднять двести килограммов без долгих и упорных упражнений. Все чувствуют, насколько ограничены возможности их тел. А когда речь заходит о мышлении, о способности сконцентрироваться, почти каждый полагает себя образцом совершенства. Ритуалы, буддистские коаны, мантры, бараки, различные психотехники и упражнения в духе разных анг йоги, танцы дервишей, наконец, – это ежедневный и ежеминутный тренинг собственной психики. Без него никто не сможет создать и удержать до воплощения сколько-нибудь сложную мыслеформу.
– А всяческие заклинания, пассы, что там ещё всегда изображают ведуны и колдуны?
– Это приёмы для поддержания сосредоточенности. На определённом этапе это всё перестает быть нужным.
– То есть можно просто подумать – и желание тут же исполнится?
– Если ты достиг высоких степеней посвящения. Или, что то же самое, умения максимально концентрироваться.
– Чёрт, до чего же удобно. Научи, Георгий!
– Поступай в мою школу.
– Не шути со мной, старый дружище. Не забывай, я все-таки тиран. Прикажу замуровать в древней стене, как Иван Третий Аристотеля Фиораванти.
– Ты не помнишь, кто из древних сказал восточному владыке: «В геометрии нет царских путей»? А «физическая магия» гораздо сложнее простого измерения фигур на поверхности. Чтобы чего-то достичь, надо посвятить этому каждую минуту и каждый час своей жизни. Ты хочешь получить сверхчеловеческие возможности? Заплати всей жизнью.
– Тогда надо иметь у себя такого продвинутого.
– Он выполнит не любую твою просьбу.
– Просьбу? Я прикажу.
– Кому? Тому, кто могущественнее тебя и для тебя неуязвим? Есть сильные мира сего. И есть могущественные, то есть могущие. Только какой-нибудь Будиани готов служить любому злу. Так он – ничтожество.