Папа для Бусинки
Шрифт:
Вышла в гостиную, собрала разбросанные вещи, попавшиеся на глаза. Меня привлекла картина, висевшая на стене, над диваном. Кажется, я ее уже где-то видела, только не на холсте, не в раме. На ней был изображен огромный красивый волк на заснеженной поляне.
Вокруг стояли ели и сосны в белоснежном убранстве, сквозь серые облака пробивались лучи солнца. А возле волка, обнимая его руками, сидела на коленях девушка в ярко красной накидке с капюшоном. Она доверительно прижалась к нему, лица видно не было, только длинные темные волосы струились из-под капюшона. Волк смотрел на меня своими янтарными глазами,
Сзади подошел Стас, обнял меня, потерся щекой о волосы.
– Нравится?
– Очень! Только у меня опять дежавю… кажется, что я уже видела эту картину, только не так…
– Ты нигде не могла видеть ее, это моя мама нарисовала, ее картины нигде не выставлялись. Ей не нравились сказки с несчастливым концом, вот она их и переделывала, а потом рассказывала нам с Никитой… и рисовала иллюстрации к ним. Я попросил маму нарисовать целую картину к моей любимой сказке, мне тогда было девять, видишь дату – 1992 год. Это сказка про красную шапочку, она рассказывала ее так: «Пошла девочка к бабушке, отнести больной старушке пирожков, да заблудилась. Она уже замерзала, утопая в снегу на лесной поляне… но тут ее нашел волк, он обогрел ее, а потом девочка села на него, и волк отвез ее к бабушке. Он стал всегда провожать девочку, защищал ото всех, заботился о ней. Когда красная шапочка выросла, она полюбила волка и захотела быть с ним вместе, только она человек, а он… тогда девушка…
– Тогда девушка пошла к своей крестной – доброй волшебнице. Она попросила дать ей зелье, чтобы стать волчицей…
– Ты откуда знаешь! – Стас с таким удивлением смотрел в мои глаза, просто поражен был. – Никто кроме нас с Никитой не слышал эту сказку… Или тебе ее Кит рассказал?
– Нет, не Кит. Много лет назад одна женщина рассказала…
– Поверить не могу! Ну-ка, иди сюда… - Стас подвел меня к другой картине, висевшей возле окна. – Это последняя картина моей матери. Я забрал ее из Уфы.
На картине были изображены крупные ромашки, лежавшие на подоконнике раскрытого окна. На заднем плане девушка, стоящая на берегу моря. Она обхватила себя руками, ветер играл с ее темными волосами, которые доходили ей до плеч. Лица опять не было видно, девушка стояла спиной, наблюдала за белой яхтой.
– Ну, что скажешь?
– Это я, кажется… Анапа, 2002 год. Я в то лето потеряла своего первенца, у меня случился нервный срыв, и родители мужа отправили меня в санаторий. А в этот день я плакала на берегу, приезжал Гриша, мы поссорились… он хотел развестись со мной, сказал, что мы сделали ошибку, поженившись. Вместе со мной отдыхала худая бледная женщина, очень добрая… с ямочками на щеках… она утешала меня, рассказывая свои необычные переделанные сказки… Стас! Я знала твою маму! Теперь понимаю, почему мне казалось, что я знаю тебя, очень давно… Ты похож на нее. Вы с Никитой.
– Слов нет! Теперь понимаю, почему девушка на картине всегда напоминала мне тебя… и почему мы тогда заблудились! У нас навигатор затупил… мы так подумали, а на самом деле это, наверное, наша мать отправила нас к тебе, знала, что тебе помощь наша понадобится… помню, Кит на меня налетел, ведь это мне приспичило ехать так поздно. Он хотел с утра… вот и не верь после этого в… Все, пошли чай пить, а то у меня
Мы пили вкусный чай молча, переваривая этот фантастический случай. Как такое могло случиться? Я убрала со стола, помыла посуду, подошла к окну. Красивый двор, уютный очень, весь светится от фонарей.
– Ты сегодня мне все планы спутала, появилась вся такая нарядная и восхитительная на своем крыльце… - подал голос Филатов.
– Что за планы? – я уселась напротив него, слушая с интересом.
– Я собирался заказать ужин на дом, из ресторана. Купить свечи и цветы, потом найти тебя и привезти сюда. Романтикой хотел удивить…
– А если бы не нашел меня? Кого удивлял бы тогда?
– Нашел бы, уж поверь!
– Где бы?
– Я с Ромкой договорился, что если ты в «Гринсити» заявишься, он мне позвонит, а тебя задержит, пока я не приеду. Если бы ты там не объявилась, нашел бы Муравья и всю душу вытряс бы из него…
– Даже про Муравья догадался!
– Я видел, как вы переглядывались в ту пятницу, ты ему еще сказала, что сама разберешься… Вот, а потом мне позвонила Ирина Васильевна, сказала, что ты в обед заезжала, теперь на базу поехала, а вечером может снова к ним. Не догадался только, что ты мотоцикл спрятала в гараж, что рядом уже.
– Что же ты тогда меня сразу к себе не повез? Зачем в бар поехали?
– Не знаю, – пожал плечами Стас, – может похвалиться хотел, какая ты у меня красотка! Заодно и ребят поздравили.
– Я думаю, ты меня проучить за побег решил, поэтому и в бар повез! – засмеялась я, глядя в растерянное лицо любимого. – Знаешь, у тебя получилось, ты напугал меня.
– Как напугал? Чем?
– Танцем! Я думала, ты меня сейчас в окно выкинешь, так кружил, аж страшно стало! – Я встала со своего стула и присела к Стасу на колени, обняв его за шею.
– Прости, если напугал… больше так не буду! – он целовал меня, зарывшись руками в волосы.
105.
– Мне интересно…
– Что?
– Кроме меня тебе прямо вот почти никто и никогда не нравился?
– Ну почему, было пару раз… давно, в прошлой жизни. Все, спать! Заболтались! – Стас подхватил меня на руки и понес в спальню, уложил на кровать и сам растянулся рядом. Притянул меня к себе, положил мою голову к себе на грудь.
– Спи, родная! Моя… сладкая… - он вдруг потянулся куда-то, включил лампу на прикроватной тумбочке и достал из ящика плитку шоколада. Моего любимого. Протянул ее мне. Я взялась за плитку, а Стас не отпускает, смотрит мне в глаза, озорно прищурившись.
– Ты заигрываешь со мной?
– Да, соблазняю!
– Хочешь, чтобы я отдалась тебе за шоколадку?
– Конечно! Только сначала съешь ее, а потом я съем тебя, – он отпустил плитку и поцеловал меня в макушку. Я зашуршала фольгой. Разломив шоколад, кусочек отправила себе в рот, другим стала дразнить Стаса.
– Хулиганка какая! Вот сейчас вместе с пальчиками откушу, будешь знать!
– Расскажи мне! – потребовала я.
– Что?
– Ну про те «пару раз».
– Да нечего рассказывать… Ну ладно, ладно, расскажу про один случай, я тогда прямо запал на девчонку, – смирился любимый, увидев, что я собираюсь ущипнуть его. – Мне тогда четырнадцать было…