Папа для Бусинки
Шрифт:
– Ну вот куда ты торопишься, Лебедева? Тебе еще месяца три лечиться надо было.
– Ну Саш, ну так получилось! – я невольно улыбалась от нечаянного счастья. У нас со Стасом будет малыш!
– Чего лыбишься-то? Радоваться больно нечему.
– Видишь, я не бесплодна, ты говорил, что я не смогу иметь детей, возможно.
– А про болезнь забыла? Она может убить твоего ребенка. Курс лечения ты не прошла…
– Ну всего два месяца… я вчера только перестала пить таблетки.
– Иногда и один день играет огромную роль! - Муравей
– Да, Александр Максимович, умеешь ты успокоить…
– Ладно Тась, посмотрим… но, лучше знать, чего ждать. В любом случае мы знаем, что ты сможешь снова забеременеть…
– Мне не надо снова, я хочу этого ребенка! – я встала со стула. Даже думать не хочу, что потеряю свою крошку.
– Ладно, не кипятись, подождем результаты анализов, а там посмотрим. Будем надеяться на чудо…
Но чуда не случилось. Я ходила счастливая целых три недели, представляла, как расскажу любимому потрясающую новость, когда он приедет. Муравей выписал мне освобождение от физподготовки. Я носила свое тело, будто это был сосуд с жидкостью, боялась расплескать. Прогнозы были обнадеживающие, анализы показали, что может быть я смогу выносить этого ребенка.
Стасу я решила не сообщать по телефону, приедет и узнает от меня лично, а не из сообщения по мобильнику. Я никому не говорила о своей радости, боясь сглазить, только Тоня знала. И Даша. Она частенько звонила мне, и по скайпу общались, я рассказала ей, с надеждой, что она меня успокоит. Ведь она врач, и сама столкнулась с этой болезнью. Она немного успокоила и немного расстроила.
– Рано, конечно, лучше бы долечилась… но, ничего, ничего. Доносишь до двадцать восьмой недели, потом уже можно ребенка спасти, если что.
В конце февраля, 22, я принимала поздравления от родных и друзей. Мне исполнилось тридцать два. Скоро Станислав приедет, ждать осталось не больше двух недель. Скоро, прижмусь к его широкой груди… я, каждый день отсылала смс на его номер, включит телефон, замучается читать. Настроение радужное, погода прекрасная, дома все отлично.
Только вот одно… ночью приснился Руслан, смотрел на меня с укоризной в бирюзовых глазах, ни слова не сказал. Даже не улыбнулся. Обижается, наверное, на меня, ведь я до сих пор не исполнила его волю. Я старалась меньше думать о нем, все еще пыталась расстаться с ангелом, иногда оплакивала его гибель, пока никто не видел.
135.
После обеда на экране мобильника замелькало уведомление, что Стас в сети. С замиранием сердца я ждала звонка от него. Но прошло полчаса, и ничего… терпение мое лопнуло, и я сама набрала его. Сначала не брали трубку, я еще раз набрала. На третий раз меня соединили с… Гордеевой.
– Привет! – жизнерадостным голосом возвестила она.
– Привет. А где Стас? Дай мне его.
– Он не может пока подойти. Он… в ванной.
– Ясно.
– Чего тебе ясно? Не звони ему больше! Ты нам житья не даешь! – вдруг гневно выдала мне Эмилия, я аж дар речи потеряла.
Я даже
– Да!
– Привет, любимая! Таська, с днем рождения! Желаю…
– Ты один там? – перебила я его радостный голос.
– Нет, а что?
– Эмилия с тобой?
– Да… рядом…
– Понятно, – сказала я холодным тоном.
– Да что происходит? Ты опять?
– А ты спроси, у своей… у Гордеевой, почему она мне сейчас ответила. С твоего номера. И сказала, чтобы я тебе больше не докучала! Что сам сказать побоялся? Извини, не буду больше мешать…
– Тась, ты чего там… - в голосе Стаса проскользнул металл.
– Все, милый. Надоело уже.
– Тась, послушай…
Но я не хочу больше ничего слушать, отключилась. Телефон тут же снова запел, я сбросила. Ну что ему надо, добить решил? Снова звонит, я совсем выключила его и отбросила на кровать, словно гремучую змею. Воображение рисовало Стаса, одетого лишь в полотенце, с влажными после душа волосами… а, на его постели красавица, с восточной внешностью, ждет его, улыбаясь.
В голове зашумело, в горле встал тошнотворный комок, мысли разбегались, как кролики по кустам. Прилегла на кровать. Постараюсь мыслить трезво. Через несколько минут в комнату постучалась Тоня. Зашла, присела на кровать. Сейчас будет в душу лезть, ладно Юлька не прибежала тоже, отдыхает после обеда. Нам вечером на базу, завтра понедельник, учиться надо.
– Ну что случилось, Тась? – Тонечка погладила меня по голове. – Выкладывай, давай…
– Тонь, уйди, а. Это мои проблемы, сама разберусь, – я вскочила с кровати, зло глянув на сестру.
– Ты снова наступаешь на те же грабли, Тася! Опять все пытаешься решить сама.
– Это мои грабли, сестра! Мои! Хочу, наступаю, хочу, обхожу, а захочу – с разбега прыгну! – я истерически засмеялась, захотелось разбить что-нибудь.
– Тише! Тебе нельзя волноваться, забыла? Смеется она, истеричка. Сама себе жизнь усложняешь…
– Да! И жизнь тоже моя! Хочу, усложняю, хочу, смеюсь, хочу плачу. Хочу танцевать буду! – я легла на кровать, положила руку на живот, пытаясь успокоиться.
– Стас звонил мне, сказал у тебя опять истерика от ревности, успокоить просил. Он тебе сообщение написал…
– Ох-х, какие мы заботливые! – я села, глядя на сестру. – А что бы ты делала, если бы с Ромкиного номера тебе баба ответила, да еще посоветовала оставить его в покое? Смс он прислал… посмотрим! – я включила мобильник, действительно есть сообщение, два даже. – «Тася, прости меня, я виноват. Но я полюбил другую. Прости, если сможешь». Боже, Тоня, он бросил меня! Тоня… - мобильник выпал из моих трясущихся рук, сестра подобрала его с покрывала, прочитала сообщение, посмотрела на меня с жалостью. Я не знала, что делать, что думать. Меня всю трясло.