Пансион Евы
Шрифт:
Чиччо отвесил поклон и щелкнул каблуками, как заправский лейтенант кавалерии, потом протянул мадам букет цветов.
— Не соблаговолит ли синьора принять сей скромный знак внимания?
Мадам слегка наклонила голову в знак одобрения. Потом взяла первую девушку за руку и представила ее:
— Грациелла Бьянки, для гостей Ванда.
Девушка протянула руку Чиччо, потом Ненэ. Мадам продолжала:
— Эрминия Давико, для гостей Ирис.
— Эмануэла Риттер, для гостей Тедеска.
— Джузеппина
— Грация Бонтадини, для гостей Болоньезе.
— Мария Стефани, для гостей Волчица.
Обойдя таким образом весь стол, Ненэ и Чиччо опять подошли к мадам. Она указала им места:
— Чиччо сядет между Эрминией и Эмануэлой. Ненэ между Грацией и Марией. Джаколино на край стола. Располагайтесь.
Пока шла церемония знакомства, Джаколино откупорил три бутылки и теперь, как ловкий официант, раскладывал рыбу. Наконец все расселись. Ненэ и Чиччо не знали, что делать дальше. Тут они с удивлением заметили, что и мадам, и девушки, склонив головы, осеняют себя крестным знамением.
— Начинайте есть, а то рыба остынет, — скомандовала мадам.
Все приступили к трапезе в полном молчании.
«Ничего себе бордель! — думал Ненэ. Он был слегка сердит и разочарован. — Ну ладно, пусть сегодня у них выходной день. Но это же просто институт благородных девиц, монастырь какой-то!»
Непроизвольно его левое колено коснулось колена Грации. Ненэ резко убрал ногу, будто обжегся. Ему не хотелось, чтобы девушка подумала, будто он это сделал намеренно.
— О, пардон.
— Ничего.
Один Джаколино, казалось, не менял своего обычного расположения духа. С равнодушным лицом он не отрывался от тарелки с рыбой. Все шло весело, как на похоронах.
— Вкусная рыба, — произнесла мадам, отодвигая тарелку, на которой оставались лишь обглоданные до блеска косточки.
— Да-да, вкусная, — отозвались шесть девушек одновременно.
Судя по всему, мадам приучала их к дисциплине.
— Я поела и теперь пойду. Прошу прощения, что не смогу составить вам компанию, что-то у меня голова разболелась.
— О, как жаль! — воскликнул Чиччо, но это прозвучало фальшиво.
— Прошу вас, — продолжила мадам, обращаясь к девушкам.
— О, не беспокойтесь, мадам, будьте уверены, — защебетали девушки хором.
— Джаколино, я жду тебя завтра после обеда. Всем доброй ночи!
Она повернулась и вышла за дверь.
В мгновение ока тягостная атмосфера развеялась, будто кто-то открыл окно и в комнату ворвался поток свежего воздуха. Девушки начали переглядываться. Эрминия облегченно рассмеялась.
— Кем она себя вообще воображает? — воскликнула Грация.
— Я в разных домах побывала, — сказала самая старшая, Грациелла, — но такой, как эта, никогда не встречала!
Джаколино собирал грязные тарелки. Потом взял из буфета
— Знаете, она работала преподавательницей лицея в Палермо и…
— …оно и видно! — перебила Эмануэла.
Все засмеялись. Грация поднялась и пошла прикрыть дверь, через которую вышла мадам.
— Мы не будем ее беспокоить, — сказала она, притворщица не хуже Чиччо.
И они принялись поедать оливки, сыр, сардины, в общем, все, что следует запивать хорошим вином. Ситуация заметно оживилась.
Ненэ сидел между Грацией и Марией и не уставал подливать вино девушкам в бокалы. Ему приглянулась Грация, и он с ней беспрестанно болтал, а Мария сидела молча.
Ненэ хорошенько рассмотрел Грацию, когда она поднялась со своего места: высокая, черные волосы заплетены на манер цыганки, глаза светились, как угли. На ней были голубая блузка с воротничком и тяжелая синяя юбка. Судя по всему, у девушки было такое тело, что можно было запросто получить инфаркт, лишь увидев ее голой.
— Ты что, здесь в первый раз? — спросила Грация.
— Да.
— Почему?
— Потому что мне только семнадцать лет. Если точно, семнадцать с половиной.
— А мне двадцать пять. Я уже шесть лет занимаюсь этим ремеслом.
Ненэ неприятно удивил сухой и бесстрастный тон, которым девушка произнесла эти слова. Будто бы она сказала: «Шесть лет назад я получила диплом». И еще ему показалось, что было бы глупо расспрашивать Грацию, как и почему, поэтому он перевел разговор:
— В следующем году я оканчиваю лицей и буду поступать в университет. Если, конечно, меня не призовут в армию.
— Проклятая война, — произнесла Грация глухим голосом.
Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы понять реакцию. Высказывание не казалось таким уж безобидным. Накануне по всем улицам были расклеены плакаты с изображением солдата в черном мундире и лозунгом:
«Смерть пораженцам!»
— Да, война гадкая, — ответил Ненэ.
В этот самый момент раздался сигнал воздушной тревоги. Разговоры, смех, даже дыхание разом прекратились.
— Что будем делать? — спросил Джаколино.
— Пойдем все в убежище, — предложил Чиччо. — Мы очень близко к порту, и здесь находиться опасно.
Дверь отворилась, и появилась мадам, как всегда, безупречно одетая. Отсутствовала только брошь на платье.
— Девушки, если хотите отправиться в убежище, идите, не медлите.
— А вы как же? — спросил Чиччо.
— Я остаюсь.
Она повернулась и ушла в свою комнату.
— Хорошо, идемте, — сказала Грация.
Как только девушки встали и направились к выходу из столовой, послышался гул налетающих бомбардировщиков. И тут же раздалась канонада зенитных орудий, открывших оборонительный огонь.