Паническая атака
Шрифт:
Но очень скоро я понял, что все не так просто. Мой нездоровый интерес рос, креп, делался все более жгучим. Одно из двух: или я мазохист, или тут дело не в «сердце», какая-то тут другая напасть. Второе вероятнее. Вот сидит у меня в загривке эта тянущая тоска, временами поднимаясь вверх по шее, как «вода в сосуде». Мутная, больная вода. При чем здесь перебои мясного мотора? И там и там нервы? Правильно, но это не вся причина, тут еще ковыряться и ковыряться. И пусть это делают специалисты.
На лотке лежали книжки про голодание (ну, по этой части я был уже экипирован: Брэгг, Шелтон, Николаев, Малахов и т. д.), «Очищение печени», «Ешьте, чтобы похудеть», «Стопроцентное зрение», «Дыхательная гимнастика». Фамилия автора мне показалась знакомой, Стрельникова. Взял, полистал.
Гомеопат принимал в помещении аптеки — союз более трогательный, чем дружба кошки с собакой. Целитель засел даже не в одном из помещений, а в конце длинного торгового зала, за круглой колонной. Именно так должны были, по моему мнению, выглядеть «птичьи права». Впрочем, одернул я себя, тебе что нужно: лекарь с евроремонтом или с Гиппократовым даром?
Мой возможный спаситель сидел за обшарпанным канцелярским столом старого покроя, откинувшись на спинку стула и сложив руки на пузе. Один глаз прищурен. Второй, впрочем, тоже.
— Рассказывайте.
Я поднял правую руку и похлопал себя по основанию шеи, начиная рассказ про тоску томительную, про погоду-давительницу, настроение предсмертное, сердечную икоту и другое всякое.
— Соли, сосуды, — услышал я в ответ. — Функциональное расстройство. Поправим.
Лекарь набросал несколько букв на листочке и сунул мне, уже скучая.
— Но это обратимо? — малодушно не удержался я от вопроса.
— Ну не ногу же вам отхватило трамваем!
Гомеопатические пальцы бесшумно молотили по столешнице.
И я ушел, заставляя себя радоваться мысли, что доктор так мало мне уделил времени. Был бы я запущенный больной, был бы я безнадежен, тогда бы он, наверно, по-другому себя вел. И взял-то всего сто пятьдесят. Однако что можно вылечить за такие деньги? Пузырьки с «сольвенцием» и «ацидум-С», две коробочки белых сахарных горошин. Неужели это разгрызет мои соли и промоет сосуды? Но я решил, что буду исполнительный больной. Пять капелек на полстакана воды, четыре горошины под язык. И так до нового года. Хватит ли запасов терпения?
Заодно, раз уж все равно ввергся в лечение, я стал пробовать и стрельниковскую гимнастику. Оказалось, ничего йоговского, все просто, по-человечески, шмыгай себе носом и считай шмыги. Каждое упражнение девяносто шесть раз: хочешь — двадцать четыре раза по четыре, хочешь — двенадцать по восемь, а то шесть по шестнадцать. Мне больше подошло последнее, потому что для этого дела устраивался я в кабинете, перед своим книжным стеллажом, в котором было шесть рядов полок. На каждой полке брал на заметку по книжке и, глядя на нее, резко дергал в себя ноздрями воздух. По мнению автора брошюры, должен был в клетки коры головного мозга попадать дополнительный кислород, а также укрепляться сосуды и в головном мозге, и в сердце, и вообще повсюду. Как и все авторы таких руководств, автор обещал многое: отрегулировать процессы возбуждения и торможения, то есть сон, настроение, снять вегетососудистую дистонию — другими словами, успокоить моего «жеребца». Во всем этом я несомненно и срочно нуждался. Смутила меня немного щедрость авторских обещаний, он утверждал, что у тех, кто будет шмыгать регулярно и старательно, пройдет и астма (ну, положим), и эпилепсия (эх, не знал об этом методе Федор Михайлович), и даже импотенция. Но как бы там ни было, каждое утро я капал себе в стакан пять бледных капель и вставал голышом перед стеллажом и отправлялся по маршруту: Виктор Суворов «Аквариум» — Успенский «История византийской империи» — Элиас Канетти «Масса и власть» — двухтомник «Друзья Пушкина» — «Путешествие из Петербурга в Москву» — Мэлори «Смерть Артура».
После того как я, сдуру забравшись в свой советский энциклопедический словарь, обнаружил, что гомеопатический метод доктора Ганемана «не нашел надежного подтверждения в работах современных ученых», в моем упорстве появилась трагическая нота. Почти одновременно со словарем читая почему-то опостылевающий мне все больше и больше «Спорт-экспресс»,
Вместе с тем обещанных результатов, даже в том случае, если словарь лжет, а брошюра говорит правду, можно было ждать не ранее чем через месяц-полтора. А шея изводила прямо сейчас. Похоже на громадный нарыв, зубную боль, имплантированную меж лопатками. Рано или поздно я должен был подумать: а не простой ли у меня остеохондроз? В самом деле, образ жизни — сидячий. Голова наклонена вперед, шея все время напряжена. И так год за годом. Чуть сдвинулось там что-то меж позвонками, а много ли надо, чтоб заныло?
Верный своему методу борьбы с медицинской неграмотностью, побежал в книжный магазин на Преображенке, нашел отличную книгу: «Остеохондроз: без легенд и мифов». Доктор Екименко. Увлекательное, надо сказать, чтение. Очень быстро я убедился, что в своих подозрениях насчет позвоночной болезни был абсолютно прав. Смещение позвонков шейного и грудного отделов может вызывать не только соответствующие боли, но и подавленность, депрессию. Опять оно, мерзейшее словцо! Только бы не это. Ужели слово найдено?! Надеюсь, что нет.
Я очень обрадовался тому, что у меня, может быть, не в порядке позвоночник. Тут и банальное: неприятная определенность лучше полной неопределенности, и то, что с помощью этого заболевания я полноправно вхожу в интимный круг достойных людей, таких, как Артем, например. У меня появляются хорошие, заинтересованные собеседники, можно сказать, соратники. Что в этом отношении мне могла дать аритмия? Ну, Колю Горбачева да Дорина. Сегень свою аритмию утопил в проруби. Преклоняюсь! Позвоночник был много богаче, антуражистее. Тут и мануальщики всякие, народные типы с магическими пальцами, тайны томографии, снимки, на которых, правда, никто уже не запишет ни одного битла. Кроме того — бассейн! Я тут же созвонился с Артемом, и мы всласть наобщались на одинаково нас томящую тему. Будущее рисовалось теперь не сплошь черным. Маячила впереди совместная поездка к одному подмосковному дедку, сотворившему уже не одно чудо.
В конце книжки был телефон доктора. Я позвонил. Меня записали на послезавтра. В ожидании визита я лакал капельки, шмыгал носом в кабинете у открытого окна. И почитывал книгу. Приятно смаковать описание симптомов, которых у тебя нет. У меня не было, судя по всему, остеопороза, межпозвонковой грыжи со смещением и без смещения, не было сколиоза и даже болезни Бехтерева. Чтобы это проверить, надо встать — ноги на ширине плеч, руки прижаты — и попытаться наклониться вправо или влево. Больной бехтеревкой этого сделать не может, а я мог свободно. Значит, у меня всего лишь остеохондроз. Шейного и даже пусть шейногрудного отдела. Воспаленные ткани давят на сосуды, нервы, и у меня ноет шея и подступает нечто похожее на депрессию. Остеохондроз был чем-то вроде не слишком близкого знакомого, я все время слышал о нем вокруг себя — то у этого остеохондроз, то у того. Совсем близко, за моим столом, не появляется, но все время мелькает неподалеку. Очень важно было сознавать, что болезнь эта, несмотря на свою обыденность, все же довольно тяжелая. Требует тщательного и длительного лечения. На все, на все это я был готов. Это ведь не ИБС, тут все можно повернуть обратно. Надо только хорошенько постараться, а я уж постараюсь.