Пандемониум
Шрифт:
Он угрюмо уставился на доктора и, не произнося ни слова, требовательно вытянул вперед свою маленькую сморщенную ладошку.
– У меня нет пригласительного билета, - виновато вздохнул Беннетт.
– Ты не мог бы...
Карлик тут же бесцеремонно захлопнул дверь.
Доктор в изумлении округлил глаза и покачал головой:
– Немыслимо!
Ситуация принимала уже совсем комичный оборот, но, к счастью, до слуха вновь донеслись шаги, на этот раз медленные и тяжелые, сопровождаемые стуком палки.
Дверь распахнулась.
–
Глазам Евгения представился страшный, ссутулившийся, похожий на обезьяний скелет старик в пыльном длиннополом сюртуке, судорожно опирающийся на деревянную трость.
– Добро пожал...
– его изрезанное морщинами, бесстрастное, как у мертвеца лицо вдруг приняло ошарашенное выражение. В тусклых рыбьих глазах заплясал огонек.
– Доктор!
– Здравствуйте, Себастьян!
Дворецкий едва не упал от восторга и начал, радостно кряхтя, пятиться назад.
– Прошу! Извините, сэр - слеповат стал!
Доктор, любезно улыбаясь, вошел в огромный освещенный свечами холл и мельком глянул на зависшего позади Евгения.
– Доктор, мы тут... Хох! Черт подери! Сколько же лет вы у нас не были!
– Не так уж много, всего четыре года.
– Ах, время...
– старик вдруг запнулся и метнул яростный взгляд на мрачно продолжавшего стоять рядом карлика.
– Пошел на кухню! Вон!
– заорал он визгливым голосом.
– Маленький ублюдок, вообразил себя человеком!
– Ничего страшного, мой друг.
– Я ему задам...
– он погрозил гомункулу вслед костлявым кулаком, - Хорошо добрались?
– О, да. Меня вез очень заботливый кучер.
– Хех... не рассказывайте! Добрая вы душа, доктор! Небось, все им помогаете, а?
Беннетт скромно пожал плечами.
– Они не такие плохие, как вы думаете. Среди них очень много умных, добрых и...
– он обратил на Евгения уважительный взгляд.
– Тонко чувствующих.
– Навозные черви!
– мерзко усмехнулся старик, брызнув слюной.
– Пусть вырежут друг друга на своей войне! Зря, вы, доктор, ох зря... Я что их не знаю - хах! Я-то! Э-э-эх, добрая душа, благослови вас Сотворитель...
Они направились к дверям, ведущим в зал. Щель между створками озарял яркий электрический свет, внутри слышался женский смех, музыка, выстрелы шампанского.
– У нас сегодня публика, хе-хе, со всех континентов! Даже из Австралии припрыгал один...
Плывя следом за ними, Евгений случайно задел дворецкого, так что тот на миг погрузился в его дымчатое тело. Старик остановился, словно почуял подозрительный запах.
– Что это?
Дворецкий недоуменно огляделся по сторонам, устремил взгляд туда, где висел Евгений. Он вытянул шею и стал рассматривать Евгения в упор, щуря свои омерзительные слепые глаза.
– Что с вами?
– По-моему... тут кто-то есть.
– Вам показалось, Себастьян, - мягко сказал доктор.
– Да нет же! Вы не видите?
– Я ничего не вижу.
–
Он провел по воздуху жилистой рукой.
– Идемте!
– М-м... Ладно... Полтергейст? Двадцать лет как его изгнали... Черт знает что... Простите, сэр!
Он еще раз опасливо оглянулся, и они вошли в обеденный зал.
Евгений понял, что вовсе не так незаметен, как ему прежде казалось, и решил передвигаться под потолком.
Он свернул в один из коридоров, наугад выбрав путь к библиотеке. Особняк был не просто обитаем, но и содержался в идеальном порядке. Евгений летел мимо отливающих в полутьме холодными огоньками рыцарских доспехов с грозными алебардами. Сквозь массивные двери проник в огромную, похожую на музейный зал комнату, по роскоши значительно превосходящую квартиру старухи в Петрограде. Ни одно из окон за тяжелыми бархатными портьерами не было разбито. На стенах висели великолепные полотна, кажется принадлежащие кистям Франсиско Гойи и Генри Фюзели, а также побитый временем средневековый гобелен. Четырёхъярусная хрустальная люстра спускалась вниз, как перевернутый свадебный торт.
Из этой комнаты Евгений попал в другую, не менее помпезную и таинственную.
Внутренний голос подсказывал, что библиотека должна быть где-то на первом этаже, возможно даже в подвале.
Он пролетел через бильярдную, не без изумления отметив, что хозяева предпочитают русский бильярд.
В галерее он наткнулся на троих ребят лет шестнадцати, одетых в щеголеватые фраки с маргаритками в лацканах. Первый из них возбужденно рассказывал что-то про деревеньку в Бычьих горах, махал руками, рискуя расплескать бокал, из которого синим пламенем бил какой-то неизвестный напиток.
Евгений на всякий случай спрятался за портьеру, слушая болтовню, и наблюдая, как подвыпивший рассказчик уже принялся неумело вытанцовывать чечетку под лошадиное ржание друзей.
Когда мальчишки ушли, Евгений проник в новые двери и оказался в рабочем кабинете, принадлежащем, по всей видимости, хозяину дома. Над письменным столом висел портрет человека с горбатым носом и по-ястребиному хищно вздернутыми бровями. На долю секунды Евгению почудилось, будто нарисованные глаза пристально следят за ним - должно быть, художник достиг заоблачных вершин в своем мастерстве или применил в работе какой-то магический прием.
Следующая дверь вела в лабораторию. С первого взгляда Евгений понял, что здесь ему делать нечего: вся комната была заставлена стеклянными ящиками с жуткими заспиртованными тварями, монстрами, человеческими уродцами.
Евгений еще долго летал по разным комнатам и пару раз натыкался на людей. Он видел вальяжного офицера с наградами и аксельбантом, который, сидя на диване, объяснял юной татуированной ведьме, как устроен револьвер. Видел светловолосую девушку в белом платье, промелькнувшую в конце коридора, словно прекрасное привидение.