Панцирь
Шрифт:
Засмеялась.
Я откатился, бросил мушкет на плащ и схватил меч. Перезаряжать бандуру и не думал. Мало опыта, еще не научился делать это максимально быстро.
Рывком поднялся. Бросил взгляд на “гостей”.
Стрелок лежал на спине, прижав обе руки к груди.
Неидеально.
Целился я в шею. Пустое. Попал хоть куда-то — уже успех.
Второй начал свой бег. Он обнажил короткий меч и, выставив небольшой щит,
Третий, отпустив сани, поднял мушкет, который лежал возле подстреленного.
Судя по связанным рукам, четвертый, действительно, оказался пленником.
Увидев, что второй мусорщик наводил мушкет, я свалился обратно, вжался в снег и камни. Пуля со звоном задела наплечную часть панциря и улетела дальше, чуть сменив траекторию.
Всплеск адреналина и превентивное жужжание модов затопили рассудок. Все что ощущал через пелену жажды действий — онемение ведущей руки.
— Полный порядок, — доложила Желчь.
Повезло.
“Щитовик” был уже близко. Пришлось подниматься.
Я врезался в щит импровизированным тараном разогнанного веса. Слишком близко. Ощутил вонь пота, смешенную в хаотический симбиоз с запахом незнакомых специй.
Успел сцепить мечи и провести финт: оружие отлетело в сторону. На большее времени не хватило. О смертельном ударе и речи не шло. Мне некогда было с ним фехтовать, да и рука в мелких манипуляциях почти не слушалась.
Он отлетел, я отправился следом. Пришлось выпустить меч, чтобы не порезать себя в круговерти. Вцепился в щит до противного скрипа эрзац-дерева — не хотел далеко отлететь.
По итогу не самое удачное решение, ведь если даже этот покойник — как быть со следующим?
С мусорщика сбилась маска, он стал задыхаться.
Все что разглядел в круговерти: щетина и язвы — деталями любоваться некогда. Оставалось приблизительно шесть секунд прежде чем последний подключиться к веселью.
Я оказался сверху и, как боевой оролуг, навалился на щит. Мусорщик хрипел и шарил по поясу — должно быть искал дополнительное оружие.
Ну нет, друг.
Защитить голову он не мог — щит вдавил ему в грудину, вместе с держащей рукой.
Скручиваясь и набирая максимальную амплитуду, раз за разом я вколачивал удар нижней части кулака и края наруча ему в лицо. Сбился в счёте на пятом. Превратил нос, глазницу и челюсть в месиво. Он хрипел и пузырился кровью.
Шарить по его поясу было некогда. Задача проста: подняться и встретить еще одного. Он плечистее и ниже, тяжелее, уже уработанных.
Не останавливаясь, мусорщик вытащил из кобуры пистолет, и с четырех шагов выстрелил.
В этот момент, я опирался на
Громыхнуло.
И опять моды жужжали на всю.
Влетело в боковую часть грудной защиты. Опять без пробития. Осталась вмятина, пуля застряла в панцире.
Хоть шаблон и сцепило льдом, я ощущал в движениях скованность.
Давай, тварь.
Мусорщик скинул дымящийся пистолет в снег. Приготовил к бою дубину с модулем-ударником. Набалдашник ее оканчивался четырьмя серебристыми нитями.
Маскхалат громилы раскрылся: под ним тяжелая кольчуга. Он выставил вперед левую руку с защитой-наручем и латной перчаткой; выглядывал из-за нее. Правая с дубиной была наготове, внизу и чуть отведена. Так он и подходил.
Проверяя меня, мусорщик сделал пару горизонтальных взмахов — легко увернулся. Нити угрожающе прострекотали возле шеи и груди.
Пробил двойку, но кулаки скользнули по металлу латной рукавицы и наруча. Здоровяк еще и тело доворачивал, двигался чуть боком.
Я изменил подход — саданул ногой в колено. Мусорщик крякнул и попытался ответить, но дубинка ушла мимо. Затем использовал ноги еще несколько раз. Удары чаще всего прилетали по внешней стороне бедра — это его злило. Плюнув на защиту, он напал: ударил снизу и быстро. Я такого не ожидал. Разум все отметил, но тело из-за ограниченности ресурсной базы не поспело. Отпрянул, нить задела предплечье левой руки. Плоть ужалило, и кисть повисла, неспособная двинуться.
Гуль.
Решив блефовать, рванулся в сторону меча. Он поверил. Дернулся следом, не рассчитал повреждения, и подбитая нога не выдержала — рухнул. За секунду оказался возле него. Боец отмахнулся дубиной, но удар ногой по голове прилетел быстрее. Я трижды впечатал пятку ему в затылок и височную часть.
Вот и всё.
Был доволен собой, хотя бой прошел достаточно неуклюже.
Через двадцать одну секунду вернулась чувствительность кисти.
— Замечательно, — прошептал я.
— Ба, бестолочь, да мы сегодня без ран.
— Как ты и говорила, Желчь, они мусор.
— Так это же “мусорщики”, Танцор. Чего ты вообще ожидал? — в ее голосе смех.
— Не знаю, но мне это было необходимо.
— Чувствуешь себя лучше?
— Чувствую себя дхалом.
Она радостно засмеялась.
Я невольно улыбнулся.
Подобрал меч, посек глотки громилы и “щитовика” и пошел в сторону подстреленного.