Панцирь

Гардеев Андрей

— Пойдет?

Он покачал головой и вернул обратно.

— Увы, Танцор, это пыль, пустышка.

Попробовать стоило. Не боялся показаться глупым. Он и так прекрасно видит в каком я положении.

Пожал плечами, снял кобуру с колесцовым пистолем, передал.

Курт тщательно оглядел, ощупал скобу возле спускового крючка, сам спусковой крючок, проверил колесцовый замок.

— Давно такого чудища не видел. Специфическая штука. Детский пистоль, — Курт пожал плечами. — Граждане в “костяках” на заказ детишкам делали. Даже и не знаю собирают их сейчас или прекратили. Считайте, на один хтон-дхарм

потянет, если с кобурой. Но для остальных запросов этого мало.

Других лишних вещей не было.

Модуль хоть и стоил, уверен, целое состояние, совершенно точно останется при мне. Я не мог продать Желчь — это Администратор, связующая нить с прошлой жизнью, да и какой-никакой сотоварищ.

О продаже мушкета и речи не могло быть, одно тело Идола на пути без дальнобойного и меня дожмут, соскребай с черепной чаши мозги или просто гуляй захваченный. А именно так и будет. Заберет он меня — сломает.

И меч сдать не получится. Отбиваться в ближнем бою — все еще как-то нужно. К тому же это напоминание о Звездочете.

Так, а что еще у меня есть?

— Данные…

Курт довольный кивнул:

— Как вариант оплаты устраивают больше всего. Занимают вес только в голове и не заставляют профессора Пилика лишний раз ворчать. Какого характера данные пойдут на обмен?

— Расположение кхунского Аванпоста в Пустоши.

— Неразграбленного? — глаза его загорелись.

— Разграбленного, — потухли.

Он скривился.

— Тогда почему мне это должно быть интересно? — Пилик что-то пропищал, но Курт напряженно махнул рукой и приказал боту. — Молчи. Так что меня может заинтересовать в разграбленном Аванпосте, Танцор?

— Если тебя не заинтересует сорок шесть запертых Арсеналов, то нам, действительно, не о чем говорить. Тебе тогда с разумными вообще говорить не стоит.

Курт покачал головой.

Вот и все благородство по отношению к крысам. Но против логики не попрешь. У меня есть цели, которые необходимо выполнить. Для их выполнения я должен быть жив, должен дойти до цивилизационной точки. А для этого должен быть способен сражаться.

Продавать информацию расточительно, конечно. Если иметь позицию силы можно создать лучший расклад. Сейчас получалось, что я меняю ценности на бусы. Но иначе и быть не могло при таких условиях торговли: не зная цены вещей, не разбираясь в валюте, имея опытного оппонента, уверенного в безнаказанности, — Курт облапошит меня, просто потому что иначе и быть не могло. Он профессиональный торговец, а торговая кровь — вещь грязная; мысли — темные. Вот и получается: здесь Курт поменяет знания о предполагаемых сокровищах сорока шести Арсеналов не на соответствующую им ценность — за вычетом затрат экспедиции — а на яркие бусы. Правда эти бусы могли меня спасти. А большего и не нужно, поэтому глупо жаловаться.

Курт отбил нетерпеливый ритм пальцами по верхушке барабана:

— Это

правда?

— Клянусь Справедливостью.

— Кхуны в своем репертуаре. И что конкретно хотите?

— Я уже перечислил. В довесок немного местных монет, чтобы не пропасть в ближайшем городе. Они же есть — ближайшие города и монеты?

Курт засмеялся:

— Конечно, — затем поморщился. — Я уже начинаю отдавать плату, а местоположение Аванпоста до сих пор лишь в вашей голове, любезный Танцор.

— Я укажу место, когда узнаю все что должен узнать.

— Пусть так, — это условие его не беспокоило. — Полную цену я не смогу дать за знание. Нужно докупать взрывчатку, собирать караван, нанимать людей, поход сожрет много средств; вы должны понимать. Да и не в тепличных условиях лавки беседуем, а значит о ровном торге и речи быть не может. Предупреждаю, чтобы вы не копили в себе злости, когда осознаете за какую дешевую цену согласитесь отдать Аванпост.

— Соглашусь?

Он стукнул в барабан.

— Выбора нет. Без хтонов вы, простите Танцор за столь неприятную прямоту — помрете. А если не помрете сами, выказывая невероятную биологическую стойкость, мусорщики вас на куски разберут по дороге до промысловика. Токсины обглодают восприятие, скоро и зрение начнет портится, придут слуховые галлюцинации. Вы согласитесь.

— Соглашусь.

Отрицать очевидное глупо.

— Теперь конкретика. Вещмешок найду. Одна ампула сомы.

— Две.

— Пусть две, — кивнул Курт. — Только от последствий их разбавлять водой. Один к одному. Это если защищаться напрямую от Идола, то принимайте целую. Что касается хтонов, то отдам два. И докину два хтон-дхарма — это общая валюта. И сверху дхарм за пистоль, только из уважения к вам. Устраивает?

— Устраивает.

— Теперь что касается информации: давайте будем держаться формата “вопрос-ответ”. Но с чего же мне начать?

— Идол.

— Конечно, дхал начнет с Идола.

— Остановись. Какой сейчас год?

— Браво, Танцор — это уже вопрос достойный и чатура. — Идол сошел в тысяча сто двадцать первом году. С большей вероятностью тогда вы, любезный, и уснули. Сейчас тысяча триста шестьдесят шестой.

Понадобилось время чтобы посчитать.

— Двести сорок пять. Я думал больше.

Курт на это лишь исполнил еще один короткий бит.

Я спросил:

— Какое положение по Идолу?

— Все спокойно.

— Что это значит?

— Высокая война завершилась относительной победой человечества.

— Относительной?

— Кость божественных Полисов и Каганат победили, но Хафатский Султанат в итоге пал, там Идол и локализовал себя.

— Звучит хорошо.

— Только если сравнивать с альтернативой. Теперь — каждые шестнадцать лет — Идол активизируется и начинает свое наступление с земель Султаната, ваших бывших жилищ и маршрут-туннелей. Мы называем это движение — Эхом.