Палач в белом
Шрифт:
– Что вы собираетесь делать?! Вы знаете, что будет, если вы тронете меня хоть пальцем?!
Чехов мрачно посмотрел на нее и сказал – увесисто и убежденно:
– Я знаю одно. Если вдруг ты каким-то чудом сумеешь ничего мне не сказать – я попросту вышибу мозги из твоей аккуратной головки!
Ирине Владимировне удалось наконец добраться до стены. Дальше пятиться было некуда. Она прижалась спиной к холодному кафелю и обезумевшими от ужаса глазами смотрела на жесткое решительное лицо Чехова.
– Я буду кричать, – севшим голосом
– Лучше бы ты сказала, где находится Ладыгин, – сказал Чехов.
– Я не знаю, о ком вы говорите. Это какая-то ошибка.
Юрий Николаевич оглянулся. Ванна почти уже наполнилась прозрачной бурлящей водой.
– С удовольствием поболтал бы с тобой на отвлеченные темы, девушка, – язвительно сказал Чехов. – Но время поджимает. Еще раз напоминаю вопрос – где Ладыгин?
Он шагнул вперед и опять схватил Ирину Владимировну за волосы. Она отчаянно закричала. Чехов рванул на себя ее тонкое беспомощное тело и с размаху окунул головой в воду. Крик оборвался. Женщина забилась, задергала ногами, но стальная схватка не ослабевала. Движения ее становились все слабее и хаотичнее, и наконец она совершенно обмякла в руках Чехова.
Он выхватил Ирину Владимировну из воды и заглянул ей в лицо. Она судорожно вздохнула, закашлялась, из глаз ее брызнули слезы. Чехов отпустил ее, и Ирина Владимировна бессильно осела на пол. По ее щекам текли потоки воды и слез. Мокрые волосы слиплись.
– Где Ладыгин? – угрожающе произнес Чехов.
Ирина Владимировна уткнула лицо в ладони и заплакала навзрыд. Ее трясло. Юрий Николаевич ждал ответа секунд пятнадцать. Затем он повторил процедуру – намотав на кулак волосы хозяйки, рывком поднял ее с пола и снова окунул в воду. Теперь она даже не пыталась сопротивляться – со скованными руками это было невозможно.
На этот раз Юрий Николаевич продержал ее под водой чуть дольше, и, когда все-таки дал ей передышку, Ирина Владимировна была почти без чувств. Она рухнула к ногам Чехова, жалкая и мокрая, беспорядочно ловящая ртом спасительный воздух.
– Где Ладыгин? – безжалостно повторил Чехов.
Женщина почти беззвучно застонала, словно прося пощады. Юрий Николаевич наклонился над ней и потянулся к мокрым, облепившим лицо волосам.
– Не надо! – взмолилась Ирина Владимировна. – Я прошу вас!
В следующий миг она тонко вскрикнула, потому что сильная рука Чехова вновь потянула наверх ее тело, туда, где шумела ненавистная ей вода.
– Пока не будет ответа... – начал Чехов.
Но в этот момент дверь ванной отворилась, и вошел Гузеев. Его бульдожье лицо выглядело чрезвычайно довольным и грозным одновременно. В руке он держал видеокассету.
– У вас тут водные процедуры? – с веселым цинизмом спросил он.
– У нас тут игра в вопросы и ответы, – зло ответил Чехов. – Пока я все время проигрываю. Хочу попытаться еще раз.
– Подожди! – сказал Гузеев. – Хочу тебе похвалиться. И мадам, наверное, тоже будет интересно.
Чехов
– Заглянул я тут в хозяйский сейф, – сказал подполковник. – И нашел там очень интересную запись. Смотреть тяжело, но зато этим ребятам будет теперь трудно объяснять, зачем и при каких обстоятельствах они снимали на пленку убийство. Тут и личность нашего друга Кузьмы присутствует...
– А как ты открыл сейф? – поинтересовался Чехов.
– А я и не открывал, – возразил Гузеев. – Открыл Гога. Он, видать, наблюдательный парень.
– Где он, кстати? – обеспокоенно поинтересовался Чехов.
– А ты знаешь, ушел! – с веселым изумлением сообщил подполковник. – Я и не заметил. На минуту отвернулся, а его уже нет!
– Еще что-нибудь обнаружил?
– Подробно не смотрел. Думаю задержаться здесь до приезда следователя. Так что ты поторапливайся!
– Я не могу торопиться, – серьезно сказал Чехов. – Пока она мне не скажет, где Ладыгин, я отсюда не уйду.
Подполковник оценивающе посмотрел на растерзанную, съежившуюся женщину и сказал:
– Ирина Владимировна, вам бы лучше начать давать показания. Суд учтет вашу добровольную помощь следствию. Кузьма ваш уже колется, Макарова мы возьмем сегодня... Не надо упрямиться!
Ирина Владимировна с ненавистью посмотрела на него и промолчала.
– Ты знаешь, – с воодушевлением сказал Гузеев. – По-моему, тебе стоит сделать воду погорячее! Кипяток стимулирует мыслительный процесс.
– Это мысль! – одобрительно заметил Чехов и завернул кран холодной воды.
Зеркальная стена запотевала на глазах.
– Подонки! – бессильно произнесла Ирина Владимировна.
– Мы среди людей живем, Ирина Владимировна! – обиженно сказал Гузеев. – Все недостатки общества свойственны и нам... Тут ничего не поделаешь.
– Если я скажу, где Ладыгин, вы обещаете немедленно покинуть мой дом? – вдруг спросила женщина.
– Вот уж нет! – быстро сказал Гузеев. – Один из нас останется здесь. На ваше слово полагаться не стоит.
– Тогда вы ничего от меня не услышите!
– Я ее сейчас утоплю! – пообещал Чехов и снова ткнул Ирину Владимировну лицом в воду.
Она не успела закрыть рот и хлебнула горячей воды. Над поверхностью забурлили пузыри. Чехов с сожалением посмотрел на изгибающееся тело и выпустил его из рук. Ирина Владимировна полностью погрузилась в воду и забилась, пытаясь сесть. Потоки горячей воды хлынули через край ванны, и Чехов поспешно отскочил в сторону.
Наконец Ирине Владимировне удалось извернуться и сесть, высунув из воды искаженное, красное, как свекла, лицо. Она схватила ртом воздух, тоненько подвывая. От властной холодной красавицы не осталось и следа. Тело тянуло ее вниз, соскальзывало по дну ванны – Ирина Владимировна держалась из последних сил.