Палач в белом
Шрифт:
– И что же у тебя за интерес? – полюбопытствовал подполковник.
– Интерес у меня простой, – с готовностью ответил Гога. – Я за чужие грехи париться не намерен. Хочу потихоньку уйти, по-английски. Переберусь в другие края, где потеплее. Но мне на обустройство средства нужны, понимаете? Я наглеть не буду – возьму, сколько полагается...
– Ишь ты какой умный! – заметил Чехов. – А может, ты и есть самый главный организатор?
– Организаторы, начальник, за рулем не сидят, сам знаешь...
– Ну, хорошо! Допустим,
– Без надобности? – хитро произнес Гога. – Без этого секрета вы к хозяйке в дом не попадете – это прежде всего. И там без меня ничего не обнаружите. Ну, да ваше дело! Навязываться не буду.
Гузеев с Чеховым переглянулись. Подполковник кивнул.
– Ладно, уговорил! Но я тебе даю двадцать секунд – понял? На двадцать секунд я отвернусь – и ты должен исчезнуть. Не сумеешь – пеняй на себя!
– Заметано! – повеселевшим голосом сказал Гога. Он расправил плечи и даже засвистел какой-то мотивчик.
– А чего-то ты развеселился? – недовольно спросил его Чехов. – А вдруг мы тебя обманем?
– Бог вам судья! – легко ответил Гога. – Только тогда улики сами будете искать. На первом секрете моя помощь закончится.
Сказав это, он свернул к высокому, похожему на башню дому. Здание было озарено разноцветными огнями окон, поднимавшихся, казалось, до самого неба.
– Приехали! – сказал Гога.
Они вышли из машины, Гузеев задрал голову, пытаясь сосчитать этажи.
– На десятый нам, – пояснил Гога. – Но сначала волшебное слово...
Они подошли к наглухо закрытым дверям, и Гога набрал на щитке комбинацию цифр. Послышался щелчок динамика, и женский голос произнес: «Кто там?»
Гога сделал напряженное лицо, подмигнул и, изменив голос, сипловато буркнул в микрофон:
– Кузьма это!
Помолчав немного, женщина недовольно сказала:
– Чего тебе? Почему не утром? Почему не позвонил?
– Перебазарить нужно, – просипел Гога. – Дело срочное...
– Ладно! – с досадой сказала женщина.
Через несколько секунд дверь автоматически открылась, и Гога жестом предложил своим спутникам заходить. Сам он чуть задержался, чтобы захлопнуть дверь.
– А без меня вы хрен бы вошли, – заметил он, когда они сели в кабину лифта. – Про квартиру я уж и не говорю. Дверь у нее бронированная. Из гранатомета не пробьешь.
Гузеев и Чехов смогли убедиться в правоте его слов уже через пару минут.
– Да, дверь завидная! – вздохнул Чехов. – Такую бы дверь – и больше ничего не надо!
Гузеев не поддержал его тона – с пистолетом в руке он встал по правую сторону двери, жестом предлагая Чехову занять симметричную позицию. Тот тоже выхватил пистолет и, вжавшись спиной в стену, встал слева. Гога сделал бесстрастное лицо и нажал на кнопку звонка.
Вскоре раздался щелчок замка, дверь приотворилась, и хозяйка, одетая по-домашнему
– Ты? – с неудовольствием спросила она. – А где Кузьма?
Подполковник с силой рванул на себя дверь, заставив Ирину Владимировну вскрикнуть. Но тотчас из-за дверного косяка вывернулся Чехов и, ткнув женщине почти в лицо ствол пистолета, заставил замолчать. Затем он мгновенно развернул Ирину Владимировну спиной к себе и, бесцеремонно ухватив ее за волосы, поволок в глубь квартиры, продолжая угрожать пистолетом. Следом за ним вбежали Гузеев и Гога. Дверь захлопнулась.
Чехов открыл первую попавшуюся дверь и втолкнул Ирину Владимировну в комнату. Это оказалась ванная, одна стена которой представляла собой сплошное зеркало. Юрий Николаевич увидел словно кадр из гангстерского фильма – хрупкая красавица в лапах беспощадного бандита.
«Да, морда у меня, хоть сейчас на большую дорогу выходи», – подумал Чехов.
Никогда не считая себя красивым, Юрий Николаевич был тем не менее шокирован своим отражением – грубо вылепленное лицо, злобно сверкающие маленькие глаза – это был портрет прирожденного убийцы.
Впрочем, такой имидж был сейчас ему только на руку. Ирина Владимировна тоже смотрела в зеркало, и увиденное наполняло ее душу ужасом. Она была очень бледна и необычно растерянна. Оказавшись лицом к лицу с безжалостной силой, она утратила половину своего апломба. Сейчас она не находила сил вымолвить хотя бы слово.
В ванную заглянул Гузеев и спросил Чехова, не нужно ли чего. Появление нового, еще более неприятного лица добило Ирину Владимировну – она стала похожа на затравленного зверька.
– Надень на нее «браслеты», – попросил Чехов.
Гузеев кивнул и извлек из-под пиджака наручники, защелкнул их на хрупких женских запястьях и негромко сказал:
– Разберись пока с ней, а я осмотрю квартиру...
Он исчез. Ирина Владимировна, не сводя с Чехова перепуганных глаз, незаметно для себя отступала спиной к стене, будто могла чувствовать себя в безопасности, прижавшись спиной к какой-то прочной опоре. Юрий Николаевич мрачно посмотрел на нее и хрипло спросил:
– Жить хочешь?
Ирина Владимировна судорожно сглотнула и кивнула головой.
– Где Ладыгин?
В серых глазах Ирины Владимировны отразилась отчаянная тоска – незнакомый налетчик коснулся той тайны, цена которой тоже была смерть. Она наконец сумела выдавить из себя какие-то слова.
– Не понимаю, о чем вы... – пробормотала она.
– Сейчас поймешь, – угрюмо пообещал Чехов, откручивая краны.
Мощная струя воды обрушилась в ванну, которая стала быстро наполняться. Женщина неуверенно покосилась на грохочущий, исходящий паром водопад и спросила с истерическими нотками в голосе: