Палач в белом

Серегин Михаил Георгиевич

Он сел в машину и, не захлопывая дверок, не зажигая света, поехал к новому корпусу. Лишь свернув к автостоянке, он включил фары и как ни в чем не бывало занял свое место на стоянке. И только потом, как бы мимоходом, захлопнул багажник и запер машину. Воров здесь не водилось, но Игорь Станиславович не любил отступать от правил.

Он решил пройти в терапию через новый корпус, через сверкающий вестибюль отделения «Скорой помощи». Когда он проходил мимо открытой двери диспетчерской, его окликнули.

Игорь Станиславович

обернулся на голос и увидел диспетчера Хоменко, выходящего из-за пульта, чтобы пожать Макарову руку. Он остановился и, любезно улыбаясь, подождал, пока Хоменко подойдет ближе.

– Добрый вечер! – сказал тот, протягивая Макарову пятерню.

Обычно они не здоровались, обмениваясь рукопожатиями, но, видимо, Хоменко счел сегодняшние обстоятельства особенными.

– Игорь Станиславович, – сказал он, понизив голос, – неужели это правда, что говорят про Ладыгина?

– А что про него говорят? – осведомился Макаров с улыбкой.

Хоменко зачем-то оглянулся и произнес взволнованно:

– Говорят, его задержали с крупной партией наркотиков, а он обстрелял милиционеров и скрылся... Говорят даже, что Штейнберг был слегка контужен! Неужели это правда?

– Вы знаете, какая-то доля правды в этих слухах есть, – мягко ответил Макаров. – Действительно, Ладыгина задерживали, и, действительно, он скрылся. Но ни перестрелки, ни контузий – ничего этого не было! И вообще я считаю, что это какая-то ошибка...

– Я тоже так считаю! – убежденно сказал Хоменко. – Ладыгин перешел кому-то дорогу, и ему дали понять, что его присутствие неуместно... В результате он просто лишается работы.

– Ну, может быть, все еще образуется, – неопределенно сказал Макаров и отправился к себе в отделение.

Там его дожидался Попов, молодой ординатор, который не должен был сегодня дежурить и вышел по просьбе Макарова на пару часов – подменить, если Макаров задержится. Увидев шефа, он обрадовался:

– Здравствуйте, Игорь Станиславович! Я уж думал, вы совсем нынче не придете... У нас все спокойно. Больные спят. Тяжелых нет... Я пойду? – спросил он с надеждой.

– Да-да, можешь идти, спасибо! – рассеянно ответил Макаров.

Обрадованный Попов машинально расстегнул на халате пуговицы и весело сказал:

– У вас, Игорь Станиславович, лицо в грязи!.. Где-то напачкались... В машине, наверное?

– Да, наверное, в машине... – сказал Макаров, трогая себя за щеку.

Он поспешно прошел в свой кабинет, к зеркалу. Возле левого уха тянулась грязная полоса. Игорь Станиславович вытер ее носовым платком. Это была жирная, слежавшаяся пыль.

Макаров внимательно себя осмотрел. Больше нигде никаких следов, только носки туфель припорошены той же пылью. Он обтер их платком и выбросил его в мусорную корзину.

Достав из шкафа белый халат, он неторопливо облачился в него и сел за свой письменный стол. В отделении

было тихо. Игорь Станиславович посмотрел на наручные часы и выдвинул верхний ящик стола. Здесь лежали его любимые тонкие сигары. В день он позволял себе выкурить не более трех, и сегодня норма уже была выполнена. Но это был особенный день, и можно позволить себе нарушить заведенный порядок.

Игорь Станиславович достал из коробочки сигару и аккуратно обрезал кончик. Щелкнул зажигалкой, выпустил густой ароматный клуб дыма. Только сейчас он почувствовал, как устал.

* * *

– Послушайте, мужики, – обронил Гога. – Если не секрет, чего вы хотите от моего босса? У нее папа отставной генерал, и в Управлении МВД у нее генерал знакомый...

Огни встречных машин сполохами прокатывались по его невыразительной физиономии, играли бликами на его рано полысевшем лбе. Он смотрел на дорогу и разговаривал с пассажирами как бы между прочим – ровным доброжелательным тоном.

– Мы тебе не мужики, – сердито сказал за его спиной Гузеев. – Тебе удостоверение показать?

– Вы из органов? – с интересом спросил Гога. – Я так и думал. Сейчас ведь по физиономии ни за что не угадаешь – мент перед тобой или бандит. Но только ведь, господа начальники, если вы менты, вам генералов еще больше бояться надо...

– Уж не вообразил ли ты, что за тебя генерал заступаться будет? – презрительно спросил Чехов.

– Ну что вы! – скромно сказал Гога. – Какая моя персона! Вот хозяйку они в обиду вряд ли дадут!

– А мы у них спрашивать не будем, – заявил Гузеев, – кого нам обижать!

Некоторое время Гога крутил баранку молча, а потом осторожно спросил:

– А вот послушайте, мужики... Извиняюсь! Господа начальники! Если у вас к моей хозяйке такой интерес – так, может, заключим сделку?

– Какую сделку? – подозрительно спросил Гузеев.

Гога весело посмотрел на него в зеркало.

– Обычную, – сказал он. – Я вам секрет открою, а вы мне позволите взять, что я захочу, и отпустите на все четыре стороны. Как говорится, ни я вас не видел, ни вы меня не знаете...

– Как говорится, хрен тебе в руки! – в тон ему ответил Чехов.

Гога пожал плечами:

– Не нуждаетесь – не надо! Дело хозяйское. Только опять же, как говорится? Кто владеет информацией– владеет миром.

– Видал, как излагает! – саркастически произнес Чехов.

– Постой-постой, Юра! – прервал его Гузеев. – Я с детства обожаю всякие секреты! А ты, Жора, выкладывай, раз уж открыл рот! Все равно ведь заставим говорить!

– Не-а, не заставите, господин начальник! – уверенно сказал Гога. – У меня болевой порог снижен – слышали про такое? И смерти я не боюсь. Меня только на интерес можно взять.