Падшие
Шрифт:
Первую половину пути сегодня утром, пейзаж за окном автомобиля почти не менялся: сонный южный пригород среднего класса. Но потом дорога повернула от дамбы в сторону берега, и сонный пригород сменила пустошь, а затем и болота. Наличие болот было очень просто определить по все чаще попадавшимся зарослям мангровых деревьев, но вскоре и они пропали из виду. Последние десять километров дороги ведущей в "Меч и Крест" были самыми мрачными. Пустынные, серовато-коричневые, безликие земли. Дома, в Тандерболте, горожане обычно шутили по поводу странного незабываемого запаха гнили здесь: "Вы поймете, что уже заехали в болото, когда ваша машина начнет вонять гнилью".
Хотя Люси и выросла в Тандерболте, она на самом деле не очень хорошо была знакома
Она скучала по родителям, напоминанием о которых служила даже надпись в верхней части сумки:
Мы тебя любим!
Прайсы никогда не падают!
Она скучала по своей спальне, из окна которой она могла видеть посадки томатов, которыми увлекался отец. Она скучала по Калли, которая, наверняка, уже послала ей по меньшей мере десять текстовых сообщений, которые она уже никогда не увидит. Она скучала даже по Тревору…
Или, в общем, это было не совсем то. То, по чему она действительно скучала, было ощущение полноты жизни, когда она впервые заговорила с Тревором. Когда ей было о ком думать, если не спалось по ночам, когда она могла бесконечно выводить чье-то имя внутри школьной тетради. По правде говоря, у Люси и Тревор никогда не было шанса, чтобы узнать друг друга по настоящему. Единственное воспоминание, которое у нее осталось, была фотография, которую Калли сделала тайком, с другой стороны футбольного поля между двумя его приседаниями, когда он и Люси разговаривали около пятнадцати секунд о… его приседаниях. А их единственное свидание, даже не было настоящим свиданием — просто похищенный час, когда он утащил ее от остальных со скучной вечеринки. Час, о котором она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь.
Все тогда началось вполне невинно, просто два человека решили прогуляться вниз по озеру, но довольно скоро, Люси начала ощущать присутствие Теней, собиравшихся за ее спиной. Когда губы Тревора коснулись ее, все ее тело обдало жаром, затем его глаза вдруг побелели от ужаса… а всего лишь секунду спустя, эта юная жизнь угасла, сгорела дотла.
Люси перевернулась на живот и свернулась калачиком, упрятав лицо подмышку. Она провела месяцы в трауре по смерти Тревора, и сейчас лежа на кровати в этой странной комнате, чувствуя кожей жесткие металличесякие прутья под тонким матрасом, она поняла всю бесполезность своих переживаний. Она почти не знала Тревора, во всяком случае не больше чем, например сейчас знает, Кэма.
Неожиданный короткий стук в дверь заставил Люси подпрыгнуть на кровати. Каким образом кто-то мог узнать номер ее комнаты? Она на цыпочках подкралась к двери и чуть-чуть приоткрыла ее. Затем она осторожно просунула голову в образовавшуюся щель и с удивлением обнаружила, что коридор пуст. Более того в коридоре стояла гулкая тишина, не было слышно звука удаляющихся шагов, вообще ничего. Люси подумала, уж не померещилось ли ей, что в ее дверь только что стучали. Нет, не померещилось.
К центру пробкового щита висевшего на стене рядом с ее дверью был пришпилен медной булавкой бумажный самолетик. Люси улыбнулась, увидев свое имя, написанное черным маркером вдоль крыла, но развернув записку, она не обнаружила ничего, кроме одинокой черной стрелки, указывающей направление "вниз по коридору".
Арриан пригласила ее сегодня на ночные посиделки, правда это было еще до происшествия в столовой. Глядя на пустой коридор, Люси прикидывала стоит ли ей идти туда, куда указывала стрелка. Потом оглянулась назад на свою сумку ждавшую когда она ее распакует. Она пожала плечами, заперла дверь и положила ключ в карман, и огляделась.
Она подошла к одной из дверей на противоположной стороне коридора, рядом с которой висел огромный плакат с Сонни Терри, слепым музыкантом, информацию о котором она почерпнула из музыкальной коллекции
Механический жужжащий звук заставил Люси вздрогнуть. Она увидела прямо перед собой камеру слежения, установленную в стене над дверью Роланда. Мигнула красная лампочка. Камера отслеживала каждое ее движение. Она отшатнулась, смущенная тем, что слава богу ни одна камера не сможет увидеть. В любом случае она пришла сюда, чтобы увидеть Арриан — ее комната, как оказалась, находилась напротив комнаты Роланда.
Перед комнатой Арриан Люси почувствовала небольшой укол сентиментальности. Вся дверь была покрыта наклейками для бампера — одни типографские, другие по-видимому сделаны самостоятельно. Их было так много, что они перекрывали друг друга, части фраз были скрыты и часто противоречили тому, что было наклеено перед ними. Люси подавила смешок, когда представила себе Арриан собирающую коллекцию этих наклеек безо всякой систематизации ("ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО ЧЕЛОВЕКА…", "МОЯ ДОЧЬ Ф…", "СТУДЕНТЫ В ШКОЛЕ "МЕЧА И КРЕСТА"…", "ГОЛОСУЙТЕ «НЕТ» НА СТОЙКЕ НОМЕР 666!"), затем она ударила по ним хоть и бесцельно, но намеренно, концентрируясь на своей цели.
Люси могла бы развлекаться здесь часами читая надписи на двери Арриан, но скоро она начала чувствовать неловкость от того, что стоит перед дверью, лишь наполовину уверенная в том, что ее сюда действительно пригласили. Потом она увидела второй бумажный самолетик. Она сняла его с доски и прочитала записку.
Моя дорогая Люси,
Если ты действительно пришла потусоваться сегодня ночью, мои аплодисменты!
Мы хорошо ладим, просто отлично.
Если же ты покинула меня, тогда…
(убери свои пальцы от личной записки, Роланд! Сколько еще раз я должна это повторять? Черт побери.)
Так или иначе: я знаю я обещала, что мы будем гулять всю ночь, но я должна бежать от Отдыха и Развлечений в медпункт (луч надежды в моем лечении электрошоком?) и написать доклад по биологии для Альбатроса.
Ну что тут еще сказать? — в другой раз…
Твоя психически больная, А (Арриан)
Люси стояла с запиской в руках, не зная, что ей теперь делать. Она с облегчением узнала, что Арриан заботится о ней, но она по-прежнему хотела увидеть ее. Она хотела бы снова услышать ироничный голос Арриан, спросить что она думает о происшествии с Молли. Но, стоя сейчас в холле, Люси была в растерянности, не зная как ей переварить события этого дня. Тихий ужас наполнил ее, когда она поняла что осталась почти одна этой ночью в темном коридоре "Меча и Креста". Позади нее со скрипом отворилась дверь. Тонкий луч белого света высветил грязный пол под ее ногами. Люси услышала играющую внутри комнаты музыку.
— Что ты тут делаешь? — Это был Рональд, замерший в дверном проеме в белой драной футболке и джинсах. Его дреды были собраны в хвост желтой резинкой на макушке, перед своими губами он держал губную гармошку.
— Я пришла к Арриан, — сказала Люси, пытаясь удержаться от желания заглянуть в его комнату, чтобы узнать один ли он там, — Мы с ней собирались…
— Никого нет дома, — резко сказал он. Люси не поняла, имел ли он в виду Арриан или остальных ребят в их крыле жилого корпуса, или кого-нибудь еще. Он сыграл несколько аккордов на гармошке, не отрывая взгляд от нее ни на секунду. Затем он приоткрыл дверь немного пошире и выразительно приподнял брови. Сложно было сказать, приглашает он Люси войти или нет.