Падение Света

Эриксон Стивен

— Пока законы и правила не искажаются ими, становясь пародией на правосудие.

— Он сделал тебя старше истинного возраста, — заметила Кория. — Не нужно было так.

— Порочен и несовершенен даже Владыка Ненависти.

— Похоже, мне хочется от тебя избавиться, Аратан. Иди, проваливай к Худу, Оту и Варандасу. Но мне кажется: изо всех врагов, что ты можешь выбрать, смерть самый простой. Так что вали и доброго пути.

Она отвернулась. Аратан воззвал: — Погоди! А что с Домом Азата? Вот он, но ты сошла с

тропы. Мы прошли весь путь, чтобы повернуть? Я думал, ты хотела исследований!

Кория колебалась. Пожала плечами. — Ну хорошо, раз мы здесь…

И прошла через ворота, на вымощенную дорожку. Аратан последовал, оставаясь на шаг позади.

Двор по сторонам извилистой дорожки был скопищем ям и горбатых курганов. Несколько мелких корявых деревьев венчали курганы, сучья извиты и почти не сохранили на себе сухие черные листья. Дорожка вела к двум ступеням и крыльцу у порога тяжелой деревянной двери.

— Выглядит солидно, — заметил Аратан, смотря на дверь.

— Когда он… появился?

— Готос сказал, тысячу лет назад.

— Двери не тысяча лет, Аратан. Едва ли сотня.

Он пожал плечами: — Петли железные, черные и без ржавчины. Тоже непонятно, а?

Все окна на фронтоне были закрыты ставнями, снова деревянными. Ни огонька не просачивалось сквозь щели.

— Никто тут не живет. Кажется… мертвым.

Пройдя мимо Кории, Аратан подошел к двери. Кулаком постучал по толстым доскам. Ни эха, ни колебаний. Он все равно что колотил по каменной стене. Оглянулся через плечо: Кория на стоит дорожке, повернув руку ладонью вверх, на ладони виден желудь. В обращенном в сторону двора взгляде раздумье.

Аратан вздохнул думая предостеречь ее, но она уже широким жестом бросила желудь во двор.

— Ох, — выдавил из себя Аратан.

Там где желудь лег среди желтой травы, земля вдруг вспучилась, поднимаясь и нависая, создавая курган исходящей паром черной почвы.

Камни Дома застонали за спиной Аратана. Развернувшись, он увидел песок, дождем текущий по неровному фасаду. Через миг Кория оказалась рядом, глаза стали безумными.

Из свежего могильника росло дерево, сучья ветвились от искривленного, на глазах утолщающегося ствола. Корни старались скрепить бока кургана.

Дом застонал снова, Аратан услышал тихий лязг. Коснулся дверного кольца. Дверь была открыта, от слабого толчка беззвучно подалась, показывая короткий коридор с нишами в стенах. Наружный свет не шел далеко.

— Дерево дрожит, — сказала Кория, голос ее был неровным и одышливым. — Словно от боли.

— Чем был тот желудь? — спросил Аратан, придвигаясь ближе к порогу.

— Финнестом.

— И что это?

Она облизнула губы. — Много что. Место, чтобы скрыть свою силу или частицу души. Даже тайну, которую желаешь скрыть от самого себя. — Она помедлила. — Иногда это тюрьма.

— Тюрьма?

— Внутри был бог, —

резко сказала она. — Древний и забытый. Кое-кто пролил кровь в лагере и призвал его. Ошибочно. Но От — я и От — мы поймали его.

— Ты и От, вот как?

— Ты видел! Желудь был у меня, правильно? Да, мы вдвоем!

Дерево было едва выше Аратана, но корявое, жуткое. Из трещин на стволе сочилась смола, ветви непрестанно дрожали. — Гневный бог, — заметил он.

— И что? Он уже никуда не пойдет.

— Уверена? Я бы сказал, он сражается, чтобы вырваться, и то, что его держит, в затруднении. Но интересно, почему ты бросила его во двор.

— Не знаю. Показалось, что так правильно.

Одна из больших ветвей сломалась с резким треском. Аратан схватил Корию за плечо и потянул за собой через порог. Тут же закрыл дверь. Засов лег на место.

Тьма постепенно пропадала.

Зачем ты это сделал? — возмутилась Кория. — Теперь мы заперты.

— Сомневаюсь. Смотри, всё просто: подними засов и дверь открыта.

— Отлично. Но кто поднял его для нас?

* * *

От нашел Худа у скромного очага с воображаемым пламенем. Холодные языки мелькали в сумраке. Сев на корточки, он заговорил тихим голосом: — У нас проблема.

— Знаю.

— Мы почти убили этот Дом Азата, а то, что осталось, умирало много сотен лет. Кем бы ни был тот дух, он упрям и зол, слишком силен для старого двора.

— Девятеро сородичей накормили двор, — буркнул Худ, протянув руки над огнем. — Никто не вышел назад, что бы мы ни делали с домом.

— Очень давно, Худ. Тогда у него было побольше удали.

— Что думаешь?

— Призвать Зодчего.

Худ оскалил клыки в горькой усмешке. — Испытываешь мой нрав, капитан.

— Тогда что предложишь ты?

— Серегалы.

От прищурился, смотря на Худа. — Значит, ты не особенно заинтересован в их обществе.

— Простая наглость дала им статус богов. Они безумствуют. Несут мрак. Заслужили вечное презрение остальных Тоблакаев и яростную вражду Теломенов. Еще хуже: забыли умение мыться.

— Значит, бросишь перед ними вызов?

— Лучше всего будет, если они преуспеют — и падут. Полагаю, девятеро пропавших Джагутов будут рады им во дворе.

— А умирающий дом?

— Призови своего Зодчего, если нужно. Сомневаюсь, что он ринется на зов, как щенок.

От продолжал взирать на Худа. Наконец, встал со вздохом. — Она склонна к необдуманности, скажу тебе. Но…

— Инстинкты ее здравы.

— Именно, — кивнул Худ.

— Так пришли Серегалов ко мне, — велел Худ. — Мнят себя достойными стать моим авангардом? Пустые слова. Надо проверить.

— Во дворе Азата?

— Во дворе Азата.

— Худ, ты станешь смертью для нас всех.