Падчерица Синей Бороды
Шрифт:
– Я вам нужна, да? Я приманка? Чего вы хотите?! – скатываюсь я до банальной истерики. – Он умер, утонул! Его труп скоро раздуется и всплывет! Он никогда больше не подойдет ко мне, его больше нет! Чего вам всем надо? Что кореец сделал такого, что им интересуется ФСБ?! У нас теперь пропавшие женские платья ищет контрразведка?
– Записывай адрес, – голос Пенелопы спокойный и тихий, как колыбельная. – Поедешь электричкой с Казанского…
На Казанский вокзал я пришла в семь утра. В семь двадцать села в первый вагон – все, как продиктовала
Рядом с моим сиденьем стоит, опираясь на трость и вдавливая бок квадратного кожаного саквояжа мне в локоть, ухоженный высокий гражданин. Снизу хорошо видны стеклышки очков над ноздрями, большая коричневая родинка у одной ноздри и аккуратная русая бородка клинышком.
– Садитесь, пожалуйста, – встаю я.
– Нет, что ты, девочка, мне тут недалеко ехать, я насижусь еще на работе.
Сильным нажимом ладонью в плечо меня усаживают на место.
Стало тоскливо.
Незаметно пробраться к выходу и выскочить в последний момент из закрывающихся дверей не удастся – уже слышно бормотание в динамике, и народу набилось достаточно. А рука на плече тяжелая…
– Мне так неудобно, – дергаю я плечом. – Или садитесь, или опирайтесь на что-нибудь неодушевленное.
– Прости. Хочешь банан?
– Я хочу сто долларов, – поднимаю глаза и смотрю в нацелившиеся в мое лицо стеклышки очков, на палец, придерживающий очки у переносицы, на отполированный ноготь этого пальца.
– Подержи, – мне суют на колени саквояж, от неожиданности я его обхватываю замерзшими руками.
Хозяин чемоданчика сосредоточенно роется во внутреннем кармане пальто, все вокруг, затаив дыхание, ждут. Электричка тронулась. Он достал портмоне, задумчиво изучает его содержимое.
– Сотни у меня нет, есть две двадцатки.
– Давайте, – протягиваю я ладонь.
Мужчина кладет на мою раскрытую ладонь две бумажки, закрывает портмоне, укладывает его во внутренний карман пальто, забирает чемоданчик и говорит «спасибо».
Едва удерживаюсь, чтобы не сказать «пожалуйста».
Мы медленно катим по городу, я одна смотрю в окно, все вокруг нас – на щедрого дядю в очках.
– Да! Чуть не забыл, – к моему носу приближается кусочек картона. – Моя карточка, пожалуйста. Здесь написан телефон, когда сможешь вернуть деньги, позвони.
– Обязательно, – киваю я и беру карточку. – Козлов Геннадий Прокопьевич, – читаю громко и медленно, почти по слогам. – Юрист! – оглядываю сидящих пассажиров, чтобы убедиться,
– Не надо так кричать, – склоняется ко мне мужчина с саквояжем.
Ага, занервничал!
– Конечно, у кого сейчас деньги – у юристов! – вздыхает женщина напротив с несколькими полиэтиленовыми пакетами, которые она с трудом удерживает, обхватив руками.
– И не говорите, – тут же поддержал ее мужчина у окна. – Эти юристы кого хочешь вытащат из дерьма, любого бандита уведут от правосудия, если им хорошо заплатить! А еще в электричке ездит, юр-р-рист!
– Девочка, ты погляди сначала, может, эти доллары фальшивые, а тебя за них заметут! – советует добрая старушка рядом со мной.
Прячу скомканные двадцатки в карман джинсов.
Бородач у дверей стал проталкиваться к нам поближе. Становится все интересней.
– У вас есть дети? – тонким голоском интересуюсь я у доброго дяди.
Несколько секунд он смотрит в мое запрокинутое лицо с удивлением и беспокойством.
– У меня есть дочь, – наконец решается юрист.
– Взрослая уже? – напираю я.
– Не настолько взрослая, чтобы обеспечивать себя самой.
– Понятно… Иногда опускается до попрошайничества в электричках, да?
– Ты очень на нее похожа. То есть ты похожа на ее мать, – запутался юрист.
– Я похожа на свою мать. А у вас есть ее фотография?
– Матери? – дрогнувшей рукой юрист поправляет очки и осматривается. Синяя куртка подошел почти вплотную.
– Нет, моя. У вас есть моя фотография?
– Ты хочешь сказать… Ты что, намекаешь, что ты моя дочь?
– Откуда я знаю. Если бы вы показали фотографию, ту, которую смотрели на перроне… Она должна быть в правом кармане, вы ее оттуда доставали, – я показала пальцем на карман.
Юрист попытался отпрянуть, но ему это не удалось – сзади стали возмущаться.
– А вы что, ищете дочь? – с надеждой на захватывающую мыльную оперу интересуется женщина с пакетами, жадно отслеживая глазами растерянность и отчаяние на лице юриста.
Подергавшись, юрист решил направиться к выходу.
– Сходите? – повернулся он к синей куртке, подняв саквояж над головой.
– Предъявите документы! – приказал синяя куртка.
– Вот и правильно, погляди, что это за юрист такой – швыряется долларами! – поддержал синюю куртку мужчина у окна.
– Да нет же, – разъяснила женщина с пакетами, – он девочке деньги дал, потому что она очень похожа на его пропавшую дочь!
Синяя куртка достал удостоверение и сунул его в лицо юристу.
Юрист приладил трость у сиденья, достал из внутреннего кармана пальто паспорт, открыл его и сунул в лицо синей куртке.
Из паспорта выпала фотография и плавно легла мне на колени. Да, ничего не скажешь, веселая девочка я была когда-то – улыбка до ушей!
– Пройдемте к выходу! – приказал синяя куртка и попятился спиной, сметая пассажиров.
– По какому праву? – возмутился юрист и выдернул свой паспорт.
– Папа! – крикнула я, вскочила, подпрыгнула и повисла на юристе.