Пациент скорее жив
Шрифт:
– Мои мозги не приспособлены для таких размышлений, Агния, – сокрушенно покачал головой Никита. – Как только начинаю сосредоточенно думать, голова раскалывается!
– Просто расскажи Лицкявичусу, – улыбнулась я ободряюще. – А я попытаюсь разузнать кое-что…
– Эй, погоди-ка! – оборвал меня Никита, хватая за запястье с такой силой, что металлический браслет часов врезался в кожу. – Что ты собираешься разузнавать? Андрею Эдуардовичу это не понравится!
– Никита, я ведь здесь не для того, чтобы кому-то нравиться! – напомнила я парню. – Мое дело выяснить, что здесь происходит, и отступать я не намерена.
– Это может
– Ждать нет времени! – перебила я молодого человека. – Мне скоро возвращаться на работу, я не могу сидеть здесь еще месяц в надежде, что Андрей Эдуардович со всем разберется и даст свое «добро». Надо ковать железо, пока горячо.
– Скажи хотя бы, что делать собираешься! – воскликнул Никита. – Я же здесь как раз для того, чтобы прикрывать тебя, если потребуется.
– Вот когда потребуется, Никита, я к тебе обязательно обращусь. А теперь – извини, мне пора на пост.
Конечно, Никита прав, и мне надо было бы рассказать ему, что я собираюсь вломиться в кабинет Урманчеева, но не хотелось, чтобы он видел, чем я интересуюсь, и чтобы кассета с записью моего невольного «сеанса» попалась ему на глаза. Я надеялась уничтожить ее, а заодно поглядеть, нет ли среди кассет записей бесед с Элеонорой Кочетовой, Орбах и пропавшими пациентами Светлогорки, и, если таковые обнаружатся, забрать их и передать в ОМР. Похоже, Карпухин, используя официальные источники, не скоро выяснит, что открывает таинственный ключик покойной Наташи, а я могу все узнать гораздо скорее. При условии, конечно, что мой план удастся!
По дороге назад я столкнулась с заведующей отделением. Как обычно, Власова была прямо-таки увешана золотыми украшениями, словно сверкающая огнями новогодняя елка. Яркий макияж на круглом, лунообразном лице и всегда тщательно выкрашенные платиновые волосы резко контрастировали с белым медицинским халатом, словно Власова, в отличие от всех нас, не работала здесь, а просто заскочила на пару минут навестить родственника. Я знала, что медсестры втихаря обхихикивают вульгарность заведующей, но та, похоже, не слишком заботилась о мнении других, следуя собственному, раз и навсегда выбранному курсу. Власова напоминала мне корабль – огромную каравеллу, движущуюся при попутном ветре, раздув белые паруса.
– Притормози-ка, Ань! – вдруг окликнула она меня, загородив проход. При ее габаритах невозможно было бы обогнуть женщину даже при большом желании.
– Да, Антонина Сергеевна? – удивилась я. Мне казалось, что заведующая вообще меня не замечает, а Власова, оказывается, даже помнит мое имя.
– Разговор есть.
– Что-то случилось? – встревожилась я.
– Не здесь! – махнула она полной ладонью. – Зайди ко мне вечерком. И никому не говори, ладно?
Я была заинтригована: заведующая отделением, обычно относившаяся к среднему медперсоналу, как к песку на пляже, который можно попирать ногами только потому, что песчинок много и сами по себе они незаметны, знает меня и хочет серьезно о чем-то поговорить! Может, с ее помощью мне удастся выяснить что-то новенькое?
Андрей подъехал к банку «Золотое руно» ровно за пять минут до встречи, назначенной Карпухиным: опаздывать он не любил и старался избегать задержек без весомых причин. Охранник на входе вежливо попросил пройти через металлодетектор. «Однако!» – пронеслось
Карпухин с Викой были уже внутри и мерили шагами холл.
– Значит, вот где простые российские медсестры хранят свои сбережения? – задал риторический вопрос Андрей.
– Можете себе представить! – процедил Карпухин.
Он злился, и Андрей точно знал почему. Майору пришлось буквально рыть носом землю, чтобы выяснить, к какому банковскому сейфу подходит ключ Наташи Гаврилиной, но не это главное. По правде говоря, самым сложным оказалось добиться от руководства банка разрешения открыть ячейку покойной медсестры, а для этого Карпухин наступил на свою гордость и пошел на поклон к людям, с которыми, при обычных обстоятельствах, и на одном гектаре бы не присел. Без ордера (а его он не получил бы ни за что на свете, потому что пришлось бы доказывать, что содержимое сейфа имеет непосредственное отношение к делу, которым майор в данный момент занимается, и так далее) до ячейки его бы не допустили. И вот наконец, словно шубу с барского плеча, майору сбросили позволение воспользоваться ключом. Однако Карпухин знал, что такая «услуга» дорого ему обойдется и непременно еще аукнется в будущем.
Администратор, дама средних лет, одетая в строжайший деловой костюм цвета кофе с молоком, встретила мужчин у лестницы, ведущей в хранилище. При виде ее Андрей в очередной раз поразился вышколенности персонала дорогих иностранных банков («Золотое руно», судя по сведениям из Интернета, являлся филиалом одного из известных английских банков). Женщина, представившаяся Ольгой Лымаревой, без отчества, выглядела как ходячая реклама журнала «Форбс»: гладкая прическа, очки в позолоченной оправе, тонкие колготки, туфли-лодочки на умеренно высоком каблуке – в общем, манифест успешности. Однако было в этой успешности нечто угнетающее, даже печальное, словно в женщине, похожей на красивый новенький манекен, не осталось ничего живого или, возможно, это «живое» билось где-то под целлулоидной оболочкой, безуспешно пытаясь вырваться наружу.
– Доброе утро, – заученно улыбнулась Ольга, сверкнув безупречными винирами. – Я рада приветствовать вас в нашем…
– Ладно, оставим светские экивоки! – прервал ее Карпухин, морщась, словно ему только что вырвали зуб. – Вы ведь в курсе, зачем мы здесь?
– Да, – серьезно кивнула администратор. – И руководство просило меня оказывать всяческое содей…
– Просто проводите нас в хранилище – этого будет вполне достаточно, – снова перебил майор.
Андрей подумал, что Артем Иванович не слишком вежлив, но Карпухина вполне можно было понять, поэтому Лицкявичусу и в голову не пришло упрекнуть майора.
Ольгу и впрямь отлично вымуштровали: она больше не стала пытаться завязать разговор, а просто пропустила Андрея, Вику и майора вперед. Они оказались в коротком коридоре, оборудованном таким количеством камер и датчиков, какого Андрей в жизни нигде не видел. Администратор поднесла пластиковую карточку к считывающему устройству, после чего прямо от стены отделилась панель, а затем выдвинулся прибор для идентификации сетчатки глаза. Ольга глянула в линзу, и тяжелая металлическая дверь толщиной с ляжку толкателя ядра медленно поползла в сторону, открывая проход.