P.S. I Hate You
Шрифт:
– Ну и наглец, – шепчет официантка, прикрывая ладонью край полных губ, словно мы с нею два приятеля, обменивающиеся тайнами.
– Вы писали сообщения за рулем, да? – спрашиваю я, уперев руки в бока и нахмурив брови. То, что мы с ней оказались в этом деле на одной стороне, против надутого индюка на «мерсе», не означает, что мы вдруг сделались лучшими друзьями.
Она мотает головой и скрещивает руки на груди.
– Говорю же, я посмотрела не на тот сигнал светофора.
– Бензобак у меня в передней части машины, – сообщаю я. – Вам повезло, что вы ехали не так быстро, как
Потирая подбородок ладонью, я смотрю, как индюк из «Мерседеса» направляется к патрульной машине, только что прибывшей на место событий. Проезжающие машины сигналят, водители опускают окна и выкрикивают ругательства в наш адрес за то, что мы создаем пробку. Я их не виню. Уже пять часов, и люди спешат попасть домой. Дорожное движение и так плотное, даже без этого дурацкого столкновения, перекрывшего полосу.
Патрульный офицер пару секунд разговаривает с недовольным типом, потом направляется в нашу сторону, и я лезу в свою машину за водительским удостоверением.
После того как показания сняты и обмен сведениями состоялся, тип на «Мерседесе» сваливает отсюда ко всем чертям, официантка возвращается в свою машину, а я в свою. Глянув в зеркало заднего вида, я вижу, что она снова что-то набирает на телефоне.
Закатив глаза, я протягиваю руку к замку зажигания и поворачиваю ключ.
Ничего.
Я пробую снова.
По-прежнему ничего.
– Какого хрена, вы что, издеваетесь? – Я роняю голову на руль. Как только эта девица в меня врезалась, я первым делом подумал о том, что движок у меня прямо за задней осью, но когда я оценивал урон, мне показалось, что все повреждения чисто косметические.
Должно быть, удар сместил что-то важное.
Выбравшись из машины, я снова иду назад и открываю капот, перегнувшись через мотор, чтобы проверить: вдруг смогу на глаз определить поломку?
– Все в порядке? – раздается позади меня женский голос. Обернувшись, я вижу все ту же официантку.
– Явно нет, – отворачиваюсь я. – Не заводится.
– О боже. Давайте, я вызову вам эвакуатор. – Она достает свой телефон и начинает лихорадочно набирать в поиске соответствующую службу. – Простите, пожалуйста.
– Угу. Вы уже извинялись, в самом начале.
Я изучаю крышку распределителя, потом реле топливного насоса, которое при столкновении очень легко своротить. Потеков на асфальте не видно, уровень охладителя выглядит нормальным. Вероятно, мне придется разобрать все по винтику только для того, чтобы понять, что не так, – ну, конечно, я же мечтал провести неделю перед командировкой именно за этим занятием!..
– Вас подвезти до дома? – спрашивает она.
Окинув взглядом гору пакетов с продуктами на пассажирском сиденье своей машины, я понимаю, что они, конечно, длительного хранения, но я потратил на них совсем не лишние мне деньги и хотел бы доставить их маме как можно скорее – на тот случай, если меня собьет автобус… а судя по тому, как сегодня идут дела, это вполне вероятно. Я мог бы вызвать «Убер», но мне все равно придется какое-то время торчать здесь.
– Серьезно, я могу отвезти вас, – настаивает она. – Я чувствую себя ужасно виноватой из-за вашей машины. – Она подается ближе. – Но строго
Симпатяшка-официантка усмехается, но я не улыбаюсь в ответ. В этом нет ничего смешного.
– Ладно, беру свои слова обратно, – говорит она, закатывая глаза и скрещивая руки на груди. – Просто пыталась немного разрядить обстановку. Но вы должны признать, что тот тип был просто хамло.
Несколько минут спустя я закрываю задний капот и прислоняюсь к машине.
– Вы уже вызвали эвакуатор?
Она кивает.
Резко выдохнув через нос, я сую руки в карманы джинсов и жду. Официантка усаживается на капот своего «Приуса», поставив ноги в кроссовках «Lacoste» на помятый бампер и опершись подбородком о ладони. Ее густые темные волосы стянуты на затылке в «конский хвост»; глаза у нее большие и круглые, насыщенного цвета кофе-мокко.
Несмотря на то что она убийственно хороша собой, на мой вкус она слишком бойкая, слишком болтливая. Слишком кипучая.
И сейчас у меня есть куда более важные заботы: например, понять, что же она, черт побери, сотворила с моей машиной.
– Эвакуатор скоро будет, – сообщает она, перекрикивая шум и гудки машин. Я чувствую на себе ее взгляд, но мне совершенно плевать. Уткнувшись в свой телефон, я трачу еще двадцать минут до приезда эвакуатора на тупые интернет-сайты и электронную почту.
– У меня на переднем сиденье покупки, – говорю я ей, указывая на свою машину. – Заберите их и переложите в свой багажник.
Она спрыгивает с капота и по одному переносит в свой «Приус» коричневые бумажные пакеты, пока я наблюдаю за эвакуатором, ползущим в нескольких кварталах от нас, и молюсь, чтобы это был мой.
Пять минут спустя я с облегчением выдыхаю, когда водитель эвакуатора притормаживает и ставит свой грузовик перед моей малышкой.
К тому времени, как мой «Порше» загружен на эвакуатор и я отдаю водителю ключи, я уже настолько напряжен, что игнорировать дальше это состояние трудно. Легко было не париться насчет всего этого час назад, когда я полагал, будто проблема только в нескольких царапинах и облупившейся краске. Но теперь я, черт побери, остался «безлошадным» в городе, где машина нужна каждому, а моя колесная радость и гордость до утра будет торчать на стоянке какой-нибудь провонявшей маслом автомастерской.
Я говорю водителю доставить машину в мастерскую моего приятеля в Пасадене, называю ему адрес и смотрю, как мой «Порше» исчезает в потоке машин, сидя на спине ярко-желтого грузовичка, по борту которого тянется надпись «Tim’s Tow-n-Haul» [6] .
– Вы готовы? – спрашивает официантка, кивая в сторону своей машины.
Не говоря ни слова, я залезаю на пассажирское сиденье и вдруг понимаю, что понятия не имею, как ее зовут, и черт меня побери, если я помню, что она говорила сегодня утром во время моего завтрака.
6
«Tim’s Tow-n-Haul» (англ.) – «Буксировщики и эвакуаторы Тима».