Озма

Робинсон Кэндис

С этими словами он развернулся и зашагал прямо в сторону рычащей во тьме орды, оставляя Озму и Джека одних.

На этот раз им предстояло встретиться с самим Волшебником.

Глава 24

Джек

Не успел Джек опомниться, как Тик-Ток скрылся из виду. Часть силы Джека перешла к Озме, отчего он чувствовал себя слегка ослабшим, и теперь они остались одни внутри барьера с мертвым стражником. Если не считать Оза — в этом случае, надеемся, в доме были

только он, Озма и один скоро-станет-мертвым бессмертный. Чертово безумие. Неужели они действительно решились на это? Самым опасным, с чем он боролся до возвращения Озмы из Темного места, были упрямые сорняки. А теперь они собирались противостоять самому опасному существу в стране Оз. Кража силы Озмы сделала Волшебника таковым, и если им не удастся вернуть магию ей, надежды на победу почти нет.

— Озма, — позвал он, его голос слегка дрожал.

Она посмотрела на него своими большими голубыми глазами, и он увидел в них отражение собственного страха.

— Всё будет хорошо. Нам просто нужно заполучить башмачки, и всё остальное наладится.

Это звучало слишком упрощенно, но пути назад не было.

— Что ж, полагаю, мы идем убивать Волшебника, — сказал он с напускной легкостью.

Озма кивнула, и вместе они поползли ближе к дому. Внешние стены были сложены из черного дерева, видимо, из тех самых деревьев вокруг, но круглая дверь и ставни были выкрашены в изумрудно-зеленый цвет. Лишь слабый свет свечей мерцал в окнах, и из трубы не шел дым, несмотря на растущий холод в воздухе.

Каждый шаг, который Джек делал рядом с Озмой, казался последним. Вот-вот сработает ловушка или поднимется тревога, и всё закончится. Поэтому, когда они добрались до самого дома без происшествий, это показалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Озма приподнялась на цыпочках и заглянула в окно. Скудный ужин Джека пригрозил попроситься наружу. «Только бы он нас не увидел», — молился Джек, присоединяясь к ней у стекла. «Пожалуйста, только бы этот урод нас не увидел».

Внутри свет падал в гостиную из коридора. Ковер был свернут у неподожженного камина, большая часть мебели была накрыта белыми простынями. Только пышный коричневый диван и темный низкий столик оставались открытыми. На столе, рядом со стаканом, наполовину наполненным янтарной жидкостью, были разбросаны бумаги.

Маленькая лиана сумела полностью сплющиться и пролезть в узкую щель под подоконником с помощью силы Джека, переданной Озме. Он едва почувствовал, как тонкая струйка магии перетекла к ней. Теперь, когда окно было открыто, лиана отцепилась от защелки и скользнула обратно в цветочный ящик.

— Отперто, — сказала Озма с гордой ухмылкой. Она приложила ладони к раме и сдвинула её вверх. К удивлению Джека, окно не застряло и не заскрипело.

— Мы не можем просто влезть через окно, — прошипел он.

Озма бросила на него озадаченный взгляд.

— Почему нет? Как будто мы не делали этого тысячу раз.

Улыбка тронула губы Джека, но так и не расцвела. Это была правда, они выбирались через окно хижины Джека чаще, чем он мог упомнить, но последствия тогда были иными. Момби могла побить их за непослушание

или оставить голодными на день-два, но Волшебник их убьет. По крайней мере, он убьет Джека.

Джек взял лицо Озмы в ладони и запечатлел на её губах отчаянный, дикий поцелуй. Он впивался в неё так, словно это был последний вздох умирающего, что вполне могло оказаться правдой. Она ответила с той же страстью, но слишком быстро отстранилась, тяжело дыша.

— Мы закончим это позже, — пообещала она. Затем, не дожидаясь его согласия, легко скользнула в открытое окно. Джек полез следом, менее грациозно, но так же бесшумно.

Сквозь стук собственного сердца он услышал бодрое напевание, доносившееся из глубины дома. Стены приглушали звук, но по мере приближения он становился отчетливее. Джек быстро нырнул за накрытую простыней кушетку, Озма пристроилась рядом. Они спрятались вовремя: люстра в центре комнаты магически вспыхнула. После двух вспышек свечи зажглись, заливая комнату призрачным белым светом.

«И что теперь?» — беззвучно спросил он одними губами.

Озма приложила палец к губам и прильнула к щели между мебелью — в комнату кто-то вошел. Мгновение спустя у неё вырвался приглушенный вздох, и она тут же зажала рот рукой. «Чертовски хороший знак. Что именно она там увидела?» Он не мог выглянуть, не выдав себя, и уж тем более не мог спросить её.

Напевание достигло крещендо и резко оборвалось, сменившись мягким глухим звуком, а затем громким зевком.

— Так, так, так, — пробормотал Волшебник себе под нос. Его голос звучал иначе, чем помнил Джек. Менее хриплым. Был ли это Волшебник? Или, может быть, другой охранник?

— На чем я остановился? — продолжал он, шурша бумагами.

Озма коснулась колена Джека и, когда он посмотрел на неё, указала под кушетку. Между тканью и полом был приличный зазор. Джек опустился на четвереньки и заглянул под мебель.

Перед коричневым диваном стояли две ноги.

И на этих ногах были серебряные башмачки.

Материал сверкал при каждом малейшем движении Волшебника. Они плотно облегали его ступни, подчеркивая крупные косточки, выпирающие по бокам, а плоские подошвы выстукивали по голому полу мягкое: тик, тик, тик. Это точно был он, раз на нем были башмачки, он бы ни за что не позволил никому другому их надеть. Озма снова толкнула Джека и сделала режущее движение двумя пальцами.

Она… хотела срезать башмачки с Волшебника? Даже если бы обувь можно было разрезать, это бы их испортило. Ей нужна была их магия, чтобы вернуть свою силу и свои крылья.

Словно почувствовав его замешательство, Озма снова повторила режущий жест, на этот раз приставив пальцы к его лодыжке. Она серьезно? Отрезать ему ступни? Почему бы просто не убить его и не снять обувь с трупа? Так казалось безопаснее. Хотя, он полагал, чтобы убить Оза, нужно сначала лишить его силы. А это значит: сначала башмачки, потом смерть.

Просто зашибись.

Озма мягко подтолкнула его локтем.

Джек указал на свою грудь, беззвучно спрашивая: «Я?»