Озма
Шрифт:
Внезапно сияние взорвалось. Джек заслонился рукой от ослепительного света, зажмурившись. Земля содрогнулась от громкого треска: бело-голубое пламя поглотило дом Волшебника.
«Ну, значит, гору оружия мы уже не возьмем…»
Озма повернулась к нему с удовлетворением в глазах. Один её глаз был скрыт полоской ткани, которую они оторвали от мебельных чехлов. Кровь уже просачивалась сквозь повязку, и этот вид разрывал Джеку сердце. Она не жаловалась, но это наверняка чертовски больно. И больше всего Джек ненавидел то, что каждый раз, возвращая свое, Озма что-то теряла. Чтобы вернуть
— На всякий случай, — произнесла она, глядя на догорающий дом Оза.
Джек просто смотрел на неё. Красота Озмы лишала его способности думать и говорить. Она была необыкновенной… и слишком хорошей для него. Но она выбрала его, и он не был настолько глуп, чтобы позволить своим комплексам всё испортить.
— Еще кое-что, прежде чем мы уйдем. — Озма шагнула ближе, и за её спиной возникли две тени. — Я хочу, чтобы ты их увидел.
У Джека отвисла челюсть при виде её элегантных пернатых крыльев. Их радужный отлив мерцал в свете угасающего пожара, когда она широко расправила их.
— Обалдеть, — выдохнул он.
Внутри дома что-то взорвалось, прервав его восхищение. Они оба пригнулись, в ушах зазвенело.
— Черт! Нам пора на корабль. Ты можешь лететь?
— Не знаю, но это неважно. Мы будем вместе.
Озма протянула ему руку, и он крепко сжал её ладонь. Вместе они бросились обратно в лес. Нога Джека пульсировала болью при каждом шаге. Рана на бедре горела и тянула, но им нужно было добраться до корабля Тик-Тока, пока они не оказались в ловушке.
Джека утешало то, что Озма могла «чувствовать» дорогу к берегу, потому что он сам до сих пор ощущал некоторую дезориентацию. Заклятие, которое Волшебник наложил на него, было разрушено, но его последствия исчезали медленно. С этим гулом в голове и откровением о силе Озмы — её крыльях — Джеку требовалась минута, чтобы прийти в себя и заставить мозг работать.
Время от времени до них доносилось рычание — грозное напоминание об опасности. После бега, который казался бесконечным, боль в ноге заставила Джека остановиться. Он повалился на землю, тяжело дыша.
— Прости, — пробормотал он Озме. Ей должно быть во сто крат больнее после того, что случилось с глазом.
— Не извиняйся. — Она села рядом и поправила окровавленную повязку. Он набил карманы лоскутами ткани, чтобы было чем менять перевязку.
«Надо было и для себя прихватить», — подумал он, отодвигая край разорванных штанов. Рана выглядела воспаленной и была слишком глубокой. Оставалось надеяться, что кто-то из брауни на борту сумеет его зашить.
Хруст ветки заставил их обоих вскочить. «Да ладно! Дайте хоть минуту передышки!» Из-за деревьев к ним заковыляла нагая, гниющая женщина. Её левая рука висела на паре сухожилий, из дыры в животе вываливались внутренности. Позади неё двигались еще два силуэта.
Озма бросилась вперед и пнула валявшуюся на земле голову Оза. Та взмыла в воздух и пролетела прямо мимо уха мертвой женщины. Та развернулась и погналась за «добычей».
— Быстрее, — скомандовала Озма, и Джек подчинился.
Когда они наконец выбрались на песчаный берег, Джек ожидал, что их окружат враги. Он бы еще раньше задался вопросом, куда делись монстры, если бы понял, как близко они
— Что за чертовщина? — спросил он.
Озма потянула его за собой по песку.
— Не спрашивай. Просто уходим.
Она была права — неважно, что там произошло, пока они могут убраться отсюда целыми и невредимыми. Джек помог Озме забраться в оставленную шлюпку и столкнул её в поблескивающую серебром воду. Как только лодка оказалась на плаву, он запрыгнул внутрь. Мягкие волны покачивали их, пока Джек брался за весла, напоминая о том, как паршиво он чувствовал себя в прошлый раз на корабле. Он прищурился, глядя сквозь яркий лунный свет на громоздкую тень судна. Черт. Но это было лучше, чем оставаться в Оркленде, так что он смиренно погреб к пиратам.
— Как твоя нога? — спросила Озма. — Я могу погрести, если…
— Я в порядке, — заверил он её. «Или буду в порядке». Как только кто-нибудь возьмет иголку с ниткой. И выдаст самую большую бутылку эля, в основном, чтобы выпить, но и чтобы продезинфицировать рану.
Озма поджала губы.
— Ты ужасный лжец.
Он ухмыльнулся:
— Я потрясающий лжец, Цветочек. Просто ты слишком хорошо меня знаешь.
— Это точно, — согласилась она и оглянулась на корабль. — Почему кажется, что он всё еще так далеко?
«Потому что мы оба чертовски вымотаны».
Но он продолжал грести. Если бы он остановился хоть на секунду, то не был бы уверен, что найдет силы начать снова.
— Вы живы. — Тик-Ток высунул голову над бортом, когда они подошли к «Волшебнику». — А говорят, чудес не бывает.
Чертов придурок.
— Просто брось нам веревку или что-нибудь еще.
Веревочная лестница почти сразу шлепнулась о борт. Джек придержал её для Озмы. Она поднялась первой, её крылья были широко расправлены, казалось, они помогали ей держать равновесие. Он вскарабкался следом.
Оказавшись на палубе, Джек упал на колени и жадно глотнул соленый воздух. Безопасность. Относительная. Тик-Ток всё еще был подозрительным типом, а по книгам он знал, что море переменчиво. Но их никто не встретил оружием, и это уже было хорошим началом.
— Крылья, надо же, — Тик-Ток небрежно прислонился к борту, разглядывая Озму. На мгновение его взгляд задержался на кровавой повязке, закрывавшей глаз, прежде чем вернуться к пернатым крыльям за её спиной. — Любопытно.
— Мы займем твою каюту. — Тон Озмы не допускал возражений.
Тик-Ток приподнял бровь:
— Знаете, последним фейри с такими крыльями был член королевской семьи.
— Не делай вид, будто мы не говорили тебе, кто она такая, — огрызнулся Джек.
— Ой, умоляю, — Тик-Ток закатил глаза. — Если бы мне давали по монете за каждого фейри, называющего себя истинным наследником, я бы мог стоять в порту до конца жизни. Но раз вы собирались убить Волшебника, мне было плевать, кто вы. Главное — то, что позволило мне снова называть мой корабль его законным именем и убраться к чертям из Оркленда. «Искусительница» звучит куда приятнее для уха, чем «Волшебник», не так ли?