Ожидая тебя
Шрифт:
Мери села прямо и приготовилась слушать. Уолтер, подняв лацкан, понюхал белый бутон и не спеша начал:
— Я прогуливался по докам, рассматривая только что прибывшие из Англии товары, выбирая, что бы купить. Я всегда покупал в доках, потому что в магазинах, как вы понимаете, меня не принимали с распростертыми объятиями. Небольшое неудобство, но я с ним смирился, считая, что мои деньги ничуть не хуже, чем у других.
— Мне жаль, Уолтер, — сказала Мери. — Это так несправедливо.
— Это жизнь, Мери. И не все в ней хорошо и приятно. Так вот. Когда я прохаживался по докам в поисках определенного предмета мебели,
— Это был Джек, — тихо произнесла Мери, подавшись вперед. — Как он выглядел? Худой как палка? Я уверена, что путешествие было не из приятных. Ведь он уехал избитым и больным.
— Погоди, Мередит, — сказал Алоизиус. — Дай Уолтеру рассказать все по порядку.
— Спасибо, Алоизиус. А на ваш вопрос, Мери, отвечу так: он был худым, но выглядел хорошо. Высокий, с аккуратно завязанными в хвост волосами. Он хмурился, потому что не знал, что делать дальше. Я всю жизнь был одинок и знаю, что такое одиночество. Этот незнакомый парень меня заинтриговал, но я отвернулся в надежде, что смогу убедить мистера Бейтса расстаться с тем предметом мебели, который я хотел купить. — Уолтер улыбнулся. — Сделка не состоялась. Одного взгляда на меня было достаточно, чтобы милейший мистер Бейтс повернулся ко мне спиной, отказываясь говорить или хотя бы выслушать меня. В этот момент Джек проходил мимо нас. По его осанке, по покрою платья я понял, что он джентльмен, несмотря на обтрепанные манжеты. Я сделал шаг ему навстречу и сказал, что у меня есть деловое предложение для человека, ищущего возможности заработать немного денег. Джек мог отвернуться, мог обругать меня, даже ударить — хотя я смог бы дать ему отпор. Он был худой, а я не такой уж слабосильный. Но Джек выслушал меня и улыбнулся. А к вечеру в моей гостиной уже стоял прелестный гардероб.
— Вы дали Джеку деньги, указали на гардероб, и Джек купил его для вас у мистера Бейтса, — сказала Мери, быстро сообразив, как было дело. — И это послужило началом вашего с Джеком партнерства в бизнесе. Значит, Джек никогда не был одинок в Филадельфии? Ему не пришлось просить подаяние на улицах города?
— Ты была бы более счастлива, Мередит, если бы Джеку пришлось просить милостыню?
Вопрос Алоизиуса вогнал ее в краску, но она честно призналась:
— Ему не помешало бы немного пострадать.
— Ах, дорогая Мери, — возразил Уолтер, — Джек страдал — да еще как — от того, что был вдали от дома. И он работал не покладая рук. Он учился у меня и вернул все до последнего пенни за свое «обучение». Вечером он падал с ног от усталости, а ночью во сне выкрикивал ваше имя. Признаюсь, Мери, долгое время я презирал вас, думая, что это вы разбили ему сердце, что ему пришлось бежать из Англии, чтобы не видеть вас.
— Он… он выкрикивал во сне мое имя? — У Мери задрожали губы, слезы навернулись на глаза. Хорошо, что она попросила Уолтера все рассказать. Как ей надо было это услышать! — Я этого не знала.
— Всем добрый вечер. Чего ты не знала, Мери? — спросил Кипп, появившись в большой гостиной с надкусанным яблоком в руке. — Ты же не хочешь сказать, что в мире существует что-то, чего бы ты не знала?
Мери обожала Киппа, но временами с радостью послала бы его подальше. Когда он
— Ничего особенного, Кипп. Я не знала, что Уолтеру неизвестно, что ты Араминта Зейн.
Кипп, только что откусивший кусок яблока, чуть было не поперхнулся. Закашлявшись и тяжело дыша, он обиженно сказал:
— Мери, это был наш с тобой секрет. Господи, что, если Джек услышал? Я не переживу этого, Мери, ты знаешь.
Мери бросила взгляд на Уолтера, но тот не спросил: «Кто это — Араминта Зейн и о чем вы вообще говорите, Мери?» Поэтому Мери сказала:
— Разве это не глупо, Уолтер? Как будто Джек найдет что-то смешное в том, что Кипп написал роман, просто так, для забавы? Наоборот, я думаю, Джек будет страшно заинтригован, если прочтет твою книгу «Рыцарь любви. Приключения разбойника». У меня есть экземпляр романа, все три тома. Кипп преподнес мне книги в качестве рождественского подарка и надписал их, я могу дать Джеку их почитать.
Кипп взял Мери за руку и поднял с дивана.
— Что ты потребуешь от меня взамен клятвы молчания? Мери улыбнулась и, не обращая внимания на явное неодобрение Алоизиуса, пошутила:
— Прогуляйся со мной по саду, пока нас не позвали обедать, и я тебе отвечу, идет?
Когда они уже переступили порог, Мери оглянулась и увидела, что Алоизиус что-то тихо сказал Уолтеру, а Уолтер удивленно вытаращил глаза и усмехнулся. Возможно, как хозяйке ей не следовало оставлять гостей, но она была уверена, что им есть о чем поговорить в ее отсутствие.
— Итак, — сказал Кипп, как только они вышли в сад, — зачем ты молола эту чепуху, Мери? Ты вроде бы никогда не была вредной, поэтому предполагаю, что тебе нужно от меня нечто такое, на что я не расположен пойти. Я прав?
Мери уже почти оправилась от радостного шока: ведь она услышала, что измученный работой Джек выкрикивал во сне ее имя, — и улыбнулась своему закадычному другу.
— Как же хорошо ты меня знаешь. Прошлой ночью Рыцарь Ночи не выходил на дорогу, Кипп, — заявила она без обиняков. — Я это знаю, потому что утром посылала в деревню человека за новостями.
— Да что ты говоришь! — Кипп состроил гримасу.
— Кипп, ты можешь быть серьезным? Джек был всю ночь дома. Я не спала полночи и смотрела из окна на конюшни. Новоявленный разбойник не Джек.
— Ты и вправду веришь в то, что Джек играет в разбойника?
— Это ты так думал, Кипп, помнишь? А Джек как раз объяснил нам, как это опасно, если кто-нибудь вспомнил бы тот день, когда Рыцарь Ночи выехал на дорогу в последний раз, и сопоставил бы это с новым его появлением как раз тогда, когда Джек вернулся в Колтрейн-Хаус. Но если это не ты, хотя ты и любишь повеселиться, и не Джек, значит, кто-то очень сильно старается, чтобы Джек попал в беду. Ты уже вычислил этого человека, Кипп, не правда ли?
Кипп усадил ее рядом с собой на каменную скамью.
— И тебя это пугает, Мери. Потому что это было бы плохо для Джека, для всех нас. А особенно для тебя. Я знаю, что ты боготворила его с самого детства.
Мери отвернулась и устремила взгляд в сад.
— Мне кажется, Кипп, что в последнее время мы с тобой при встрече не говорим ни о чем серьезном, а только о всякой чепухе. Почему ты все время задаешь мне один и тот же вопрос?
Она почувствовала, как большая рука Киппа сжала ее ладонь, и непрошеные слезы навернулись на глаза.