Ожидание
Шрифт:
Женщина вздохнула.
Да! Всё повторяется в этой жизни, всё повторяется! Как двадцать лет назад, как сто, и даже тысячу лет назад! И, наверное, через сто тысяч лет, вот также будет стоять худень-кая тоненькая девочка с копной непокорных волос перед высоким красивым мальчиком, и ничто не будет их волновать в этом мире, ничто! Кроме той глупой болтовни, которая была и будет самой важной и главной в данный момент их жизни!
ГЛАВА 19.
Ника взглянула
— Рано, дети ещё только лишь стали просыпаться!
Она пошла медленней, ступая осторожно на мокрый асфальт. Прошел дождь, он хоть немного прибил пыль, обмыл зеленую листву на деревьях, и внёс в воздух свежесть и прохладу, которая скоро опять превратиться в раскаленный поток жары…
Как ей тяжело! Эта беременность совсем измотала её, и, кажется, что каждый день, каж-дая минута дается ей с огромным и великим трудом. А может, за давностью лет, она за-была о том времени, когда ходила беременной Герой и Данилкой? Конечно, забыла, ведь прошло столько лет!
Ленуся ругает её постоянно. По вечерам она прибегает к Нике проведать её, а заодно уз-нать, нет ли каких вестей от Анатолия.
Нет! Пока никаких! Анатолий уехал так быстро и неожиданно, что Ника даже не поняла тогда, насколько он осложнил ей жизнь. Но разве могла она сказать своему мужу что-то против? Нет! Он все равно не послушал бы её. Видимо решение об отъезде давно созрело в его голове.
Ника, вздохнув, опять посмотрела на часы, оглянувшись, увидела скамейку, уютно при-мостившуюся под высоким серебристым тополем, подошла, и устало опустилась на неё. Запрокинув голову, молодая женщина внимательно вглядывалась в колышущую крону дерева, и думала о своём.
Лето! Июнь! Какая прекрасная пора! Но всё равно она любит осень, когда опадает лист-ва с деревьев, когда в воздухе медленно кружится тронутый золотом лист, и тихо ложит-ся прямо в раскрытые ладони. И вот тогда, приглядевшись к этому подарку природы, на-чинаешь поневоле сознавать, что и ты сам похож на тот листок, который отжил свой век, и отцвел свою пору, теперь падает в чьи — то ласковые трепетные руки, или под чьи — то безжалостные ноги, в конце концов оставляя после себя лишь горстку перемолотой тру-хи или горсть пепла… Грустное, но вполне логическое завершение жизненного пути!
Ника вздохнула и закрыла глаза. В памяти вдруг возникло лицо Анатолия. Он печально смотрел на неё, стоящую на перроне с детьми, махал рукой из открытого окна, и пытался улыбнуться губами, дрожащими мелкой дрожью. Ей самой тогда хотелось плакать. Поче-му? Может потому, что она ненавидит расставания, от которых веет разлукой…
— Я скоро напишу вам! — крикнул Толик напоследок.
Но вот уже прошёл целый месяц, а от него нет никаких вестей. Может, он так и не на-шёл ничего подходящего в далёкой России. Хотя, Россия большая! Но все-же поехал То-лик к своему бывшему армейскому другу. Этот друг живет в Саратовской области. Стран-но, почему ехать надо именно туда? Не лучше ли поехать к маме, на Урал! Это намного ближе и понятнее…
Но разве можно переубедить её "хорошего" упрямого мужа. Это только со стороны кажет-ся,
Ника вздохнула опять, и, взглянув на часы, поднялась со скамейки. Пора в детский сад
за Данилкой.
— Папа скоро приедет? — капризно тянул сын, и Ника, в который раз отвечала ему:
— Скоро! Скоро твой папа приедет за нами!
Данил недоверчиво смотрел на неё, но видимо, что-то удерживало его от дальнейших вопросов, и, хлюпнув носом, он обиженно засопел, явно выказывая, таким образом, своё недоверие к словам матери.
Подойдя к воротам, Ника увидела соседку, тётю Тамару, которая жила через дорогу в маленьком чистеньком домике. Соседка был грузной, страдающей одышкой женщиной, проработавшей всю свою жизнь на железной дороге, но так и не успевшей обзавестись му-жем и детьми. Кажется, отсутствие оных качеств замужней женщины, повлияло на неё так неблагоприятно, что к пятидесяти годам она превратилась в женщину, которая помимо одышки страдала неуживчивым характером, граничащим с чрезмерным любопытством.
— А идёшь? — встретила она Нику у ворот своего дома. — А я тебя уже тут битый час до-жидаюсь. Телеграмму тебе принесли. На переговоры с Орлом вызываетесь. Это кто же там у вас живёт?
Ника, пробормотала что-то о далёких родственниках, очевидно, удовлетворив в какой- то мере любопытство соседки, потому-что, увидев, что Ника входит в калитку, соседка развер-нулась и тоже побрела к своему дому.
Вечером заглянула к ней Ленуся. Она, внимательно посмотрев на младшую сестру, участ-ливо спросила:
— Что-то ты какая-то кислая в последнее время стала. Тебе нездоровится?
Ника, потерев руками поясницу, пожала плечами:
— Если насчет беременности, то всё в порядке.
— Это хорошо! А настроение можно самой себе поднять. Не думай о плохом, и не пере-живай. Всё будет нормально!
Лена ласково похлопала Нику по руке.
— Через неделю поеду в Керкен. Немного хочу отдохнуть от всех дел и забот. Может, ты тоже поедешь вместе со мной?
Ника грустно улыбнулась:
— Ты же знаешь, что теперь я здесь почти пленница. Дом не бросишь, собаку и курей кормить каждый день надо…
Люся согласно закивала головой, а потом, подумав, радостно предложила:
— Ну, тогда я детей заберу. Пусть шумно будет, но думаю, тётушка только рада будет нашей компании. А дети в Яру побегают, порезвятся на природе.
Ника вздохнула:
— Ах, как бы я хотела в Керкен. Иногда я вижу во сне Яр, Ручей, всю нашу шумную ватагу…
— Вот и отпускай детей, нечего им здесь в городе пылится! — засмеялась сестра.