Ожидание

Каменская Татьяна

— Всё в порядке! Всё хорошо!

Она не лгала. Ей, в самом деле, было хорошо. А как должен чувствовать себя человек, вернувшийся с того света? Именно так! Расслабившись, она наслаждалась тишиной и спо-койствием, ибо нет ничего в этом мире более дорогого, чем эти два состояния.

— Ведь именно тишина и спокойствие, в сочетании с красотой и создают гармонию на-шей жизни! — так думала эта женщина, полулежа на мягком сидении.

Наконец автомобиль сбавил ход и остановился. Володя вышел из машины, обошел кру-гом, и, открыв дверь, протянул Нике руку. Она

молча подала свою, и он помог ей вы-браться наружу. Не отпуская её руки, он потянул Нику за собой, и она покорно пошла за ним, удивленно оглядываясь вокруг.

Они шли по мягкой зеленой траве, и Нике хотелось скинуть босоножки, и ощутить при-ятную свежесть трав. Но она понимала, что сейчас этого делать нельзя, и поэтому лишь молча шла за Володей, увлекаемая им всё дальше и дальше, вглубь большой поляны.

— Вот мы и пришли! — наконец произнёс Володя и отступил в сторону.

Ника увидела перед собой огромные заросли колючих кустов чертополоха. Розовые цве-ты, распустив свои колючки, казалось, с удивлением смотрели на этих двух странных лю-дей, появившихся так неожиданно в густых непроходимых зарослях.

— Ну, не боишься? — спросил мужчина, расстёгивая рубашку, и сбрасывая её тут-же на траву.

— Нет! — ответила женщина.

Руки её потянулись вверх, и тяжелый узел волос упал и рассыпался по её плечам рос-кошным черным покрывалом. Взявшись за руки, они шли по полю, не отворачивая ли-ца от колючих цветов, не вздрагивая от соприкосновения с зелеными колючими ветками, не останавливаясь даже тогда, когда жесткие круглые шарики, вцепившись в черные длинные волосы женщины, тянули их к себе, словно стараясь оставить себе на память эти тонкие черные нити. И когда, наконец, мужчина и женщина вышли из зарослей чертополоха, то мужчина сорвал нежно- розовый цветок, и, подавая его женщине, прого-ворил:

— Пусть моя любовь, словно этот цветок, будет вечным чертополохом!

Женщина грустно покачала головой, затем, склонившись к колючему цветку, вдохнула в себя тонкий аромат, и, улыбнувшись, тихо сказала:

— Пусть хранят нас от бед и печалей эти маленькие колючие цветы!

А потом они шли обратно к машине, молча ехали назад, и только лишь перед городом, остановившись на обочине, Володя повернулся к Нике и сказал:

— Как много мне тебе хочется рассказать! Начиная с той минуты, когда я понял, что потерял тебя…

— Разве это теперь так важно? — грустно глядя ему в глаза, спросила Ника. — Зачем тревожить старые раны. У меня дети, муж…

— Муж? Тогда почему, почему он оставил тебя одну в таком положении…

— Он уехал по делам!

— Ника, я не понимаю. Как можно, оставив беременную жену, уезжать неизвестно куда?

— Но ты же тоже оставил свою жену!

Володя глянул Нике в глаза, хотел что-то сказать, но затем, вытащил сигареты и закурил.

— Мы не виделись с тобой четыре года. Почти каждое лето, пусть на несколько дней, но я приезжал в Керкен…ради тебя и…дочери. Каждый вечер я приходил в Яр, и ждал… ждал! А потом, не выдержав, ехал сюда в город…

— Ты приезжал сюда? — изумленно спросила

Ника.

— Да! Я знал, где ты работаешь, знал твои дни работы, дни отдыха. Я знал, где ты жи-вёшь, какой дорогой ходишь в детский садик. Я ходил за тобой как тень, и желание бро-ситься к тебе, обнять, зацеловать, боролось в душе моей с моим спокойным холодным ра-зумом. Я боялся навредить тебе, я боялся подойти к своей дочери и даже заговорить с ней, только ради того, что — бы не смутить твоё спокойствие!

Володя долго раскуривал новую сигарету, чиркая зажигалкой, которая почему-то не хо-тела зажигаться. Руки его мелко дрожали, но, наконец, сигарета зажглась, и Володя жад-но сделал затяжку.

— Ты поступал правильно! — ответила, наконец, Ника, глядя куда-то в сторону.

— Но неделю назад приехала Лена с детьми. До этого я ждал тебя, но потом понял, что ты опять не приедешь. Я решил не ехать сюда в город, хотя два часа быстрой езды это почти ничто…

Володя, быстро глянув на Нику, нервно смял окурок и выкинул его в окно.

— Я видел дочь, и даже разговаривал с ней.

— Ты говорил с Герой? — обеспокоено глянула Ника на Володю.

— Да! Это ведь и моя дочь, правда? И она уже достаточно взрослая… Но дело не в этом.

— А в чем же? — с иронией спросила Ника.

— Гера рассказала мне о твоём муже, о том, что ты ждёшь ребёнка, и я решил уехать, так и не увидев тебя…

Мужчина замолчал, опять достав сигарету, закурил, и, отвернувшись к раскрытому окну, выпустил дым.

— Когда я решил уже уехать к себе, в Питер, в тот день я вдруг почувствовал, с тобой что-то случилось. Или нет, вернее должно случиться! Что-то жгло меня изнутри, и я, странное дело, безбожник и еретик, который даже в Афгане не поминал бога в своих сло-вах, я вдруг стал молиться о том, чтобы беда прошла мимо тебя…

— Ты, кажется, успел вовремя! — опустила голову Ника.

— Почти! Мне очень жаль, что ты потеряла ребенка. Но, ты ведь ещё молодая Ника, всё ещё впереди!

— Он хотел дочь! — Ника сглотнула комок в горле, и глаза её вдруг наполнились слезами.

Но она встряхнула головой, в длинных волосах которой застряли круглые колючие ежики чертополоха, и спросила:

— А у тебя есть дети?

— Пока никого нет! — нахмурившись, ответил мужчина.

Ника вопросительно глянула на него, но затем пожала плечами, и опять отвернулась, пере- бирая пряди волос, стараясь вырвать запутавшиеся в волосах колючки. Оба молчали. Но вдруг Ника вскрикнула, и замахала пальцем, на котором выступила капелька алой крови.

Володя молча взял её руку, поцеловал нежно палец, другой, ладонь, и, вдруг притянув к се-бе Нику, впился в её губы долгим поцелуем.

Она отвечала ему! Она целовала его так, как всегда желала этого, и поцелуи становились всё нетерпеливей и неистовей, пока, наконец, боль опять не резанула там, внизу живота.

— Нет! Не надо! — оттолкнула Ника Володю.

Он виновато погладил её по голове, волосам, провёл пальцем по черным дугам тонких бровей, пухлым губам, и сказал, слегка усмехаясь: