Ожидание
Шрифт:
— Здравствуйте! Извините за беспокойство, но меня направили к вам. Сказали, вы сда-ёте квартиру?
Ника смотрела на молодого человека в военной форме, с трудом понимая, о чем он гово-рит.
— Зачем вам квартира? — наконец спросила она.
— Я вертолётчик! — улыбнулся приветливо молодой человек. — Меня направили рабо-тать в ваш город на аэродром. Я приехал с женой, а квартиру дадут через месяц. Нам и нужно то жильё всего на месяц! — повторился парень. Но, видя, что Ника молчит, добавил торопливо:
— Меня направили к вам соседи,
— Ничего мы не сдаем! — вдруг резко проговорила Ника, перебивая молодого человека.
С шумом, захлопнув ворота, закрыла их на щеколду. Послышались удаляющие шаги, а Ника, прислонившись к воротам, стояла и думала о чем-то. Ветер трепал её короткие воло-сы, холод проникал под тонкую подстежку пальто, но девушка, словно не замечала этого. Но вдруг она встрепенулась, плотнее запахнула пальто и бегом помчалась к крыльцу. Ворвавшись в комнату, она крикнула, обращаясь к одной из девчонок:
— Ирина, домывай посуду!
Она стала торопливо одеваться. Рыжая веснушчатая девушка опять вышла из зала, с удивлением глянула на мечущуюся по комнате Нику, и спросила:
— Вы уходите?
— Нет! — бросила Ника, не оборачиваясь. — Я уезжаю!
Тук-тук! Тук — тук! Тук-тук! Пели колёса в унисон её сердцу. Слава Богу, скоро Керкен, а то от этого стука можно сой-ти с ума, или завыть как собака, глядя на эту яркую луну, что движется сейчас вместе с поездом. И почему здесь, в Казахстане, луна всегда улыбается Нике такой ехидной и странной улыбкой. Словно она знает, что-то такое…
— Ну, дэвишка, через польчиса ти виходишь!
Пожилой проводник-киргиз тронул Нику за плечо.
— Готовься, стоянка всего два минут. Будем на ходу твой сумка бросать!
Он весело рассмеялся своей шутке, добродушно заглядываясь на девушку, но Ника лишь зябко повела плечами, и плотнее запахнула свой плащ. Отчего ей так грустно, и даже страшно… Скептическим взглядом окинула свой багаж. Да, многовато получилось. Хотя… Подушку просто необходимо было взять, вдруг они уйдут с Игорем на квартиру. Ковровую дорожку, мамин подарок тоже надо было взять. Пока нет ничего своего эти вещи сойдут за первый сорт. А потом ещё что-то добавилось по мелочам, и ещё… И получилось, что всё это тяжело нести даже двоим.
Ну, ничего! Игорю она послала телеграмму, он должен её встретить, они возьмут такси, и доедут до дома….
Поезд, шумно лязгая вагонами, подъехал к станции и, наконец, остановился. Провод-ник, что-то недовольно ворча, открыл двери. Ника, осторожно ступая каблучками на уз-кие ступеньки, сошла на землю, оглянулась, в надежде увидеть Игоря.
— Принимай! — сердито крикнул проводник, поддерживая рукой большой узел с веща-ми. Только успели снять все сумки, как поезд потихоньку тронулся, покачивая полупус-тыми вагонами. Следующая большая остановка — конечная.
Ника растерянно оглядывалась. Где — же Игорь? Почему его нет?
— Девушка, вам помочь? — пожилой мужчина в форме железнодорожника остановился
— Мне хотя бы в здание вокзала вещи занести! — виновато отозвалась Ника.
— Вокзал ночью закрыт. Прошел последний поезд. Откроют кассу только утром, здесь
ведь не город. А вот за вокзалом на площади должен стоять дежурный автобус, может довезти вас прямо до дома отдыха.
— До санатория? — радостно воскликнула девушка, и, увидев, что мужчина утверди-тельно кивнул головой, громко рассмеялась:- Это мне как раз по пути. Ну, идемте, идемте же быстрей!
А минут через пятнадцать автобус остановился у дома тёти Фани, напротив небольшого здания местного санатория-профилактория который, как помнит Ника, существовал здесь всегда, и больных отдыхающих здесь было всегда предостаточно, так как лечили их радоновыми ваннами, и, по словам тёти весьма успешно.
Выгрузив вещи на обочину, маленький автобус умчался дальше по широкому, ярко ос-вещенному шоссе. Огромный фонарь на столбе освещал двор тёти Фани, тротуар и ка-рагач, росший у дома. Подойдя к дереву, Ника почувствовала, как сердце её затрепета-ло, но, упрямо тряхнув головой и, сделав глубокий вдох и выдох, она подняла сумки и вошла в калитку.
Сонный женский голос за дверью спрашивал испуганно:
— Кто там?
— Это я, тётя Фаня, я Ника! — отвечала девушка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
Когда же дверь, наконец, распахнулась, Ника повисла на шее пожилой женщины.
— А ты чего здесь делаешь? — спросил вдруг другой женский голос, и девушка, вино-вато взглянув на спрашивающую женщину, растерянно произнесла:
— Он не встретил меня, мама!
Было уже, наверное, часов двенадцать дня, когда Ника вышла из автобуса на оста-новке под красивым названием "Солнечная", и пошла в сторону дома Игоря.
— Да! — думала она, мысленно прикидывая расстояние. — Я здесь до утра таскала бы свои вещи.
Игоря дома не было. Зато свекровь, Нинель Петровна, сухонькая маленькая женщина лет пятидесяти, засуетилась, усаживая Нику за стол, где закипал небольшой электричес-кий чайник. Наливая в небольшую пиалочку душистый чай, и, подавая её Нике, она спросила, наконец:
— А почему ты остановилась у тети?
Странно, но Ника ждала этого вопроса, и когда он прозвучал, она внимательно посмот-рела на Нинель Петровну и тихо произнесла:
— Почему Игорь не встретил меня? Я же послала ему телеграмму.
Сидевшая перед Нико пожилая женщина беспокойно заёрзала, одно плечо её судо-рожно дернулось, глаза за круглыми маленькими очками растерянно забегали. Поспешно схватив со стола пиалу с чаем, она отхлебнула глоток, тут — же закашлялась, зашлась в
продолжительном кашле, но когда Ника встала из-за стола, она торопливо заговорила, перемежая речь кашлем:
— Ты знаешь, мы не получали твоей телеграммы! Мы даже не знали, что ты едешь!