Озерный дух
Шрифт:
Но не успела ничего предпринять — на берег вышла компания из пятерых молоденьких лешаков, возглавляемых старым Никифором. А тот, увидев «женскую» половину лесной нечисти, завопил:
— Хозяйка, беда, беда! Твой горбун Мадину берет нахрапом. Они там и жгут, и ломают мои деревья, и какие-то диковинные повозки приволокли. Ой, что будет, ой, беда-то какая…
— Ты сам видел? — хрипло спросила Тинантина, выйдя на берег и обретя плоть.
— Сам, сам все видал, ды с трудом к тебе поспел. Охранки ставить надобно, а то спалят весь лес и глазом не моргнут.
Навьи истово запричитали, русалки
Повезло, что вчера дождь лил: лужи стояли на всех дорогах к Мадине. Волшебница сложила множество картинок в единую мозаику, чтобы все сразу увидеть. Поздняя промозглая осень; в ранних сумерках всполошенные птицы на фоне серого неба смотрелись особенно ярко и страшно, потому что к лапкам пернатых были привязаны горящие пучки сена. Веревка прогорала — и жидкий огонь падал на городские крыши. Тишину озера разрушили крики тысяч напуганных птиц, что, освободившись от огня, метались над городом, хлопая крыльями. Грохот ломаемых ворот; стоны раненых защитников города, отбивавшихся от бравших оплот королевства волховцев, но явно не справлявшихся с их напором — страшный и отвратительный лик войны.
Скоро сумерки озарились многочисленными пожарами: Мадина горела, вздымая в серое небо снопы искр и оглашаясь криками погибающих в огне и дыму жителей.
— Боги, боги как ужасно… — стенали навьи.
— Хозяйка, хозяйка, гони тучи, иначе огонь перекинется на деревья и…
— Дождь вчера весь день поливал, Никифор. Запамятовал? Сырость такая, что даже я ее чую, — проворчала по привычке Мири, не отрываясь наблюдая за происходящим. Потом едва слышно, невольно поделилась: — Страшный человек Назар твой. Может, и правда демон, как люд простой бает…
Навья замолкла, увидев как Дух резко обернулась и посмотрела на нее жутким взглядом, в котором не небо отражалось, а ледяная пустота. И даже призраку стало не по себе: такая безнадега и страдание в той пустоте отразились.
Озерная Дева медленно обернулась к зеркалу мира и лихорадочно зашептала. Палец на одной руке обрел плоть, острым удлинившимся ногтем на пальце другой руки она полоснула по подушечке, затем капнула кровью в воду. Мири давно уже не видела, как дочь Нептуна колдует и, завороженная таинством, замерла с остальной нечистью, наблюдая.
Спустя всего несколько мгновений, над полыхающей Мадиной начали скапливаться тучи, нависая угрожающий темной массой. Вскоре небесные хляби разверзлись над городом, заливая окрест…
Пожар затухал, дымом с паром заволокло все пространство над крепостными стенами, а взволнованная лесная нечисть увидела наконец генерала. Никто никогда бы не подумал, что невысокий жилистый горбун на поле боя выглядит как бог войны. Офицеры и солдаты сражались один на один с противниками, барона же мадинские воины обступали со всех сторон и поверженными падали к его ногам.
— Хорош-ш-ш! — прошелестели восхищенные утопленницы.
— Точно — демонюка, — тихо вздохнула Мири.
А Озерная Дева немигающим взглядом, не шевелясь, смотрела
Генерал вокруг себя уложил немало противников, его зычный голос несся над целой армией. Солдаты, словно зараженные мощью и жаждой победы своего командира, прорывались в город, сметая защитников Мадины с пути. Продолжавшийся ливень усилил хаос, сапоги по колено утопали и вязли в грязи, брызги воды и крови разлетались вокруг, пачкая одежду, красивые офицерские камзолы, лица, искаженные ненавистью, страхом и жаждой убийства. Хрипели лошади, и колеса телег частенько катились по телам убитых, тонувших в жиже. Итог схватки был предрешен: Мадина падет совсем скоро, если только…
Генерал замер на мгновение, черным горящим взглядом осматривая поле боя. Враги суетливо отступали, а спустя миг, он вздрогнул, подаваясь вперед. С недоумением обернулся к своим же, в ту сторону, откуда прилетела стрела с черным оперением, и — встретил грудью следующую, уже с презрением, исказившем резкие черты его лица.
Тина услышала душераздирающий вопль и, упав в воду, захлебываясь, поняла, что сама кричала от боли. А вслед за невыносимой болью, раздиравшей грудь, наступила темнота.
Глава 12
Прохладные мокрые руки касались лица Тинантины, несколько капель побежали по щекам, попали в уши — противно. В голове шум и вязкий туман, мешающий соображать. И веки такие тяжелые, что, кажется, невозможно их открыть. Тело сковывает холод и к коже на спине неприятно липнет сырая одежда: так все непривычно, неправильно.
— Кажись, оклемалась, горемычная наша. Вон, ресничками трепещет…
Наконец Тине удалось глубоко вздохнуть и сразу стало легче дышать и яснее думать. Распахнув глаза, она уставилась в небо — низкое, давившее, словно напоминавшее о чем-то плохом, случившемся недавно. И закат, что окрасил пушистые кучевые облака в багровый цвет, напоминал огонь, который льется с небес, а темные стремительные росчерки летающих птиц, словно… черные стрелы, несущие боль, горе и смерть…
Бедняжка с трудом села, голова кружилась, во рту горечь, а щеки уже не от воды были мокрыми, а от соленых слез. Вокруг нее застыли в скорбных позах навьи, к ногам жались лешаки, а дядька Никифор корявыми древесными ручками жалостливо поглаживал ее по ступням, чуть корябая кожу от усердия. Шлепая по траве хвостами, по-птичьи склонив головы, на Тину печально смотрели русалки.
— Что случилось? — сипло каркнула лесная хозяйка, пытаясь вспомнить, как это ее угораздило в воду-то упасть.
— Это называется обморок, девочка моя… Бац — и ты в воде, мы даже понять ничего не успели. Хорошо, хвостатые выловили тебя сразу, а мы… мы ж бесплотные… — виновато, с мягкой улыбкой, произнесла неожиданно притихшая Мири.
Тина потерла виски ледяными пальцами и замерла: память безжалостная вернула ей все последние трагические события.
— Как долго я тут… лежу? — хрипло выдохнула она, пытаясь встать.
— Давненько, — отвела взгляд Мири, не в силах видеть страдание в голубых глазах подруги. — Никифор своей магией тебя от холода и ветра защитил. Ночь уже почти.