Озерный дух
Шрифт:
— Если я решил что, меня с пути не сбить. А как только увидел тебя, сразу понял: ты судьба моя и сердце. Такое сокровище упускать мне не с руки, — с мягкой улыбкой шепнул Захар на ушко раскрасневшейся молодице.
— Искуситель! — восторженно защебетали призрачные поклонницы видного собой купца.
— Боюсь я за Кузеньку, — тяжело вздохнула приемная мать. — Вдруг обидит кто в школе той... так-то за ним здесь друзья его присматривают, защищают, а там...
— Милая, Кузьма наш умненький, а Васька с Наумом — скорее работящие. Я им работу дам, они в накладе не останутся и...
— Какую работу? — ахнула Маня. —
Захар поморщился, перед тем как ответил:
— В их семьях голодных ртов семеро по лавкам, вот пацаны по улицам и шныряют в поисках пропитания. Этим двоим повезло, тебя нашли, душу добрую. Но нельзя всех кормить за ради милости богов.
— Ты хочешь, чтобы...
Возмутившуюся было Маню оборвали на полуслове:
— Снова подвох в моих словах ищешь. Пойми, родная, мужчины они будущие. Им не милостыньку давать надо, а возможность зарабатывать. Что дает уверенность и силу духа укрепляет, учит ответственности, дисциплине. А побирушки только спину пониже склонять учатся, да гордость убивать. Еще, не приведи судьба, — воровать, убивать, да грабить на больших дорогах. Твоя жалость их на плохую дорожку привести может.
— Я... — Маня не могла подобрать слов, — …просто не могу видеть их голодными и...
— А они твои подачки для семей таскают: сами голодные, и те недоедают. Доверься мне, я их к делу приставлю и старших тоже. Кузьма среди хороших людей расти будет, работящих, я прослежу.
Тесный кружок из призраков еще некоторое время наблюдал за развитием отношений между Маней и Захаром, счастливо вздыхал, любовался. Выяснив, что свадьба совсем скоро намечена — молодой купец хотел обряд до рождения младенчика у невесты провести, чтобы все по закону было — Тина разметала ладошкой зеркало.
— Эх, вот бы твой Назар взял и женился на тебе, — мечтательно шепнула Мири, зависая рядом с Хозяйкой.
Та вскинула печальные глаза на подругу, потом с грустью выдохнула:
— Да он бы хоть сегодня, да... я же — дух.
— Ой, велика ли разница: обычная баба и Озерный Дух, — не сдавалась ворчунья. — Когда обещался-то вернуться?
— Как сможет, — тоскливо ответила дочь Нептуна, рисуя пальчиком узоры на воде, зависнув в локте над озером. — У него война... осада Мадины.
— Мать моя женщина, — всплеснула руками неугомонная навья, — себя мучаешь и его тоже. Ну что тебе стоит, покажи ему в зеркале, что хочет. Пусть быстрее заканчивает свою осаду и все — он твой на веки вечные. А то уже месяц урывками видитесь, а толку? Шляется мужик туда-сюда.
— Не могу я, — всхлипнула Дух. — Ну как ты не понимаешь. Разве можно хранительнице этих мест помогать ему разрушать целый город?
Она резко поднялась и стремительно метнулась на берег. Обретя тело, упала на пожухлую осеннюю траву и разрыдалась.
Мири подлетела к подруге, склонилась, над ней, чтобы быть на уровне глаз, и высказала беспокоившее ее:
— Ты ж сама слышала: про генерала уже слухи всякие пошли. Куда он девается частенько, в лесу бродит... да и война, мало ли... — Тина испуганно посмотрела на утопленницу, а та посочувствовала. — Влюбленным всегда достается тяжелый выбор.
Девушка, судорожно вытерев слезы кулаком, решилась:
— Ладно, ты права. Сегодня или завтра, как явится, я ему все покажу.
Но ни в тот день, ни на следующий Черный барон не явился
Глава 10
— Хочешь, все тебе покажу, что увидеть можно? — тихо, сама не понимая почему, немного заискивающе спросила Тина у своего воина. — Мадину или окрестности, или...
— Нет, — ровно ответил Назар, зевнув.
Они всю ночь любили друг друга, мужчина не мог насытиться телом любимой, наслушаться ее страстными стонами, которые всегда вырывались у нее на пике наслаждения, и главное — тихими словами любви, что она шептала ему. Его женщина была очень ласковой, нежной и щедрой на тепло и заботу. С каждой поездкой сюда ему становилось сложнее возвращаться в другой мир, где шла война, порождавшая злобу, ненависть и интриги. Туда, где холодно на душе, так холодно, что приходилось долго отогреваться здесь — у одинокого костерка, тем не менее, дарившего столько тепла, весело потрескивая искрами в уже темное небо. Туда, где его никто не ждет, не любит, наоборот — боятся и часто ненавидят. Где ему больше не хочется жить и служить, но приходится исполнять долг. Генерал все чаще задавался вопросами: а надо ли возвращаться? Ради чего? И раз за разом труднее было убедить себя, что если не он, то у волховских солдат будет меньше шансов на выживание, ведь их тоже кто-то ждет дома. И ведь не на пустом месте его, хоть и боятся до дрожи, но уважают за ум, опыт и невероятное везение, как полагают враги и завистники.
Назар приоткрыл один глаз, плотнее укрыл любимую, чтобы не дай боги замерзла его красавица, и накрыл ладонью мягкое, такое притягательное полушарие груди. Сейчас ему даже шевелиться было лень, он наслаждался ощущением тела любимой, к которому и во сне прижимался, оплетал руками. Затем открыл второй глаз, уставился на пожелтевшую листву. Озерная Дева защитила их небольшой домик магическим коконом, раздвинула и укрепила стены из веток, надежно защитив от дождей, пыли и грязи. Что позволяло сохранять и тепло, и ковер, полюбившийся лесной обитательнице, и одеяла, и подушки, постепенно привезенные дорогим ее сердцу гостем. Ей было крайне важно, чтобы их гнездышко оставалось в целости и сохранности до следующего его визита на берег волшебного озера. И она этого не скрывала. Вообще ничего от него не скрывала, что еще сильнее подкупало в ней, привязывало.
— Почему? — шепнула Тина.
В ее голосе Назар услышал разочарование и отчего-то — страх.
— Потому что знаю: это потом доставит тебе душевную боль.
Повернувшись в его руках к нему лицом и заглядывая в черные глаза, она поделилась опасениями:
— Я боюсь за тебя, Назарушка. Уходишь... а там — война... можешь однажды не вернуться...
— Вернусь. Чтобы не произошло, я обязательно к тебе вернусь, — твердо заявил Назар, положив ладонь на бледную щеку и погладив. — Даже если на последнем издыхании буду, ползком приползу.
— Я могу и хочу помочь, — в отчаянии, горячечно зашептала Тина. — Мне все равно, не буду страдать за сделанное, потому как умру от горя, если тебя потеряю.
Воин тяжело выдохнул, коснувшись ее чела щекой:
— Скоро война закончится. Осада подходит к концу, и Мадина вот-вот падет. Мои солдаты отправятся по домам, а я вернусь к тебе навсегда.
— Правда?.. — всхлипнула Тина.
— Да, любимая.
И именно сейчас, почувствовав, что Назар улыбается, решилась рассказать ему: