Овладевание
Шрифт:
– Ох, ох. Уже познакомились? Как вам мой мохнатый друг, а ребятишки?
На пороге стояла старушка, имени которой я так и не смог узнать. Услышав голос хозяйки, собака радостно тявкнула и принялась нарезать круги по двору, силясь укусить свой хвост.
– Охотничья порода? – скорее утверждая чем, вопрошая, поинтересовалась монашка.
– Защитничек мой! Хоть одна умная тварь рядом есть, поговорить с кем! – старушенция расхохоталась своим фирменным скрипучим смехом, – Вот вам в дорожку пирожки, да берите не бойтесь, – заметив сомнение в моих глазах возмутилась хозяйка дома, – они вас не укусят, может быть… Берите, я сказала! – я принял из рук бабульки небольшую тёплую котомку и принюхался. Вроде ничего сверхъестественного.
Пёсика тоже заинтересовала котомка. Он в выжидающей позе уселся подле меня, виляя хвостом и умоляюще глядя то на меня, то на пирожки.
– А ну не объедай мне тут гостей! Не кормите его, а то газы потом будут ууухх…
У кого будут вышеупомянутые газы, она– Кто такие? Куда направляемся? – говорить начал статный бородатый дядька. Не первый десяток лет, похоже, служит. Заслуживает уважения.
– Да вот, шли мимо, дай, думаем, заглянем. Авось, работёнка какая не пыльная подвернётся.
Гвардейцы хором захохотали.– Иди отсюда, наёмник, не будет тут работы. Не видишь, заблокировано всё. Не войти, не выйти, – с добродушной улыбкой ответил мне бородач.
– Как это нет? – удивился я, – так коли вы тут стоите, и мне с подругой места не найдётся что ли?
– Иди, иди парень, куда шёл, – ответил мне другой гвардеец, по моложе, сжимающий алебарду, – Или вы тоже решили искать чёрных магов вместе с нами? – вновь взрыв хохота. Мы перестали быть для ребят угрозой, и теперь заскучавшие было гвардейцы развлекались как могли.
– Так как же мы пойдём? – я вопросительно изогнул бровь и развёл руками, – ни припасов, ничего нет же. И лошадок тоже. Не сподручно на голодный желудок и своих ногах путешествовать.
– Не продаст вам никто лошадок, приказом начальства, конфисковали всё. Церковники, друг, ребята такие. Нужны и всё тут, – ответил мне всё тот же бородач, – а вот провизия, хм. Авось и сможете найти что такое. Но я бы на вашем месте лучше бы дальше пошёл. Есть тут пара деревенек буквально в дне пути, – посоветовал гвардеец и принялся забивать косячок, убрав меч в ножны.
– Так это день конного перехода, а жрать ох как хочется, – меня уже несло. Общаться с этими обалдуями, мимо которых могли бы стройным маршем пройтись хоть несколько сотен чёрных рыцарей, было не сложно.
– А баба твоя, чего личико прячет? – заискивающе спросил до селе молчавший арбалетчик.
Я решил всё же перенять ответ на свои плечи и произнёс:– Стесняется она, недавно шрам получила, жуть. Вот теперь лекаря ищем, а до селе личико своё показывать не хочет ни кому.
– Это правильно, хотя баба воин… куда уж им! Им надо дома сидеть. Детишек рожать, да стряпать у печки, – бородач похоже ударился в воспоминания о своей собственной
– Ну, ты скажешь ещё, Клык, жена. Бабы только для одного и нужны! – захохотал молодой, и его поддержали двое дружков.
– Эх, молодёжь, – махнул рукой на соратников Клык, – Ладно идите. Вижу по лицам, что голодные как волки. На посту скажете, что Клык разрешил. А то простоите там ещё часа два, не меньше. А мы пойдём, а то застоялись уже, – бородач затянулся и гаркнул в сторону, – а ну салаги, харош лясы точить, бдить пошли!
На том и распрощались.– Страшный шрам? – с улыбкой спросила Шарлотта, когда гвардейцы уже почти скрылись из вида.
– Ну а что? – возмутился я, – ничего лучше в голову не пришло.
– А если мы на них ещё раз наткнёмся, и ложь раскроется?
– А ты личико своё прелестное людям не показывай без надобности, и всё будет пучком.
– Пучком? – удивилась моя спутница.
– А, – махнул я рукой, – не бери в голову.
После упоминания бородатого Клыка, нас действительно пропустили в деревню почти без расспросов. Только немного посмеялись, да и только. Я уже начал приноравливаться в общение с этими солдатиками. Получалось всё убедительнее и убедительнее. Вот только деревня немного угнетала. Она была довольно большой, и дома все выглядели опрятно, а местами даже богато. Ну не удивительно, Маикран под боком. Вот только улицы были пусты. Закутанные в робы, шастали туда сюда церковники. Гвардейцы в полном обмундирование считали ворон чуть ли не на каждом углу. Какое-то оживление виднелось лишь рядом с церковью. Та выглядела величественно и походила, наверно, больше на городскую. Крест, венчающий шпиль на крыше, и вовсе, похоже, был сделан из чистого золота. Рядом со ступенями, ведущими в церковь, сидело несколько бомжей. Не знаю, как их назвать на средневековый манер. Лысый монах что-то вещал зычным голосом, а окружившая его стайка женщин охала и плакала. Дорогу нам перешёл гвардеец, тащащий за шкирку какого-то мелкого паренька. Тот яростно сопротивлялся, но освободиться от твёрдой хватки не мог. Всё здесь выглядело, словно королевство было в середине войны. Не долго думая, мы отправились к тому самому мужичку, должнику старухи из леса. Проходя мимо церкви, Шарлотта остановилась и трижды перекрестилась. В довершении сделав низкий поклон, девушка двинулась за мной, не выказывая никакой тревоги. Но я точно знал, что моя спутница взведена словно арбалет. Вот ведь а, из меня уже подобные сравнения лезут. Мимо нас с важным видом прошествовал церковник в сопровождение двух гвардейцев. Красивая роба, сделанная из красного материала – бархат? – и отливающаяся золотом. Большой золотой крест на цепочке. Лысая голова сверкает на солнце. Шарлотта пониже натянула капюшон, но церковник даже не бросил взгляд в нашу сторону. Зато гвардейцы глянули весьма удивлённо, но не посмели задерживаться на разъяснение ситуации. Пройдя по главной улице, ну по крайней мере она выглядела именно так, и повернув направо возле колодца, мы наконец достигли своей цели. Одноэтажный домик выглядел весьма печально в сравнение с остальными строениями увиденными мною в этой деревни. На участке в довесок виднелся старенький сарай и туалет. Ах да, ещё несколько рядов грядок, вот в общем-то и всё. Скрипнув калиткой, мы прошли по выложенным в дорожку доскам и постучались. Вообще, наверное, следовало сначала немного покричать у забора, дабы привлечь внимание хозяев. Но так сильно афишировать наше здесь появление мне явно не хотелось.
тук-тук…тук-тук. Ноль внимания. Наконец, когда я уже было решил долбануть по двери ногой, нам открыли. На пороге стоял боевого вида мужик, широкоплечий, с козлиной бородкой рыжеватых давно не чёсаных волос.
– Что надо? – весьма злобным голосом возвестило это чудо.
– Мы… эм… пришли по наставлению.., – я был немного сломлен напором этого амбала, который был выше меня почти на пол головы, и шире в плечах чуть ли не два раза, – знахарки лесной, – слова наконец сложились в более менее пристойную форму.
– Какой ещё к чертям знахарки?
– Что случилось? От чего весьма гам? – раздался голос откуда-то из глубины дома.
– Да тут какие-то лицедеи заявились, – через плечо бросил рыжеволосый и уже начал закрывать дверь, – от знахарки, дескоть, пришли.
Где-то за спиной несговорчивого мужика началась возня и перебранки. Наконец здоровяка отодвинули в сторону, и нашему взору предстал другой мужичок, уже явно в годах, но с виду довольно крепко держащийся на ногах. Только по затронутым сединой волосам, да по усталым глазам можно было понять о его совсем не детском возрасте. Вот тут-то до меня и стало доходить, что открывший нам, был вовсе не хозяином дома. Скорее всего, сын, если судить по телосложению и кучерявым волосам. Да ему выходит, вряд ли двадцать два или двадцать три года могло исполниться.
– Простите сына моего, люди добрые, – хозяин дома опасливо оглядел улицу, – от знахарки, говорите?
– Именно, старушка поведала, что за вами к ней должок и просила приютить нас ненадолго. Мы проездом, – набравшись терпения, разъяснил я ситуацию.
Мужичок ещё раз тяжело вздохнул, будто борясь в себе с чем-то. Видно груз долга победил, потому что он, наконец, распахнул дверь по шире и посторонился, приглашая нас внутрь. На последок ещё раз, оглядев пустынную улицу он закрыл дверь на засов. Внутри всё было обставлено довольно уютно. Большая печь в углу. Огромный прямоугольный стол у окна. На него как раз раскладывала снедь хозяйка. На другом конце виднеется дверь, то ли в спальню, толи на улицу.