Овладевание

Эльмурадов Ильяз

– Сегодня, в это самое мгновение, – раздалось неождианно твёрдое клокотание из клюва шамана, – мы сослужим нашей Богине, великую службу. Мы купались в Её любви и дарах многие насесты, и теперь время вернуть долг! Эти жалкие голые крысы, смеют очернять Её светлый лик своими жалкими молитвами. Да как они могут?! – резко вопроси собравшихся здесь Ашраинтраг, ответом ему было злое клокотание, – Они не смеют! Они низшие, крысы, которые копашаться на земле и под ней. Не способные познать всё могущество Её. Она наша. И никто, никогда не посмеет отобрать нашу Богиню. Мы любим Её! Она отвечает нам тем же. Дарует попутные ветра, дарует сохранность наших яиц. И теперь, мы принесём ей достойное подношение, – он повёл крылом, охватывая Омут, – мы даруем ей кровь, которую она так желает! Я слышал Её Глас. Она хочет избавиться от этих жалких существ. Так разве можем мы противиться? Разве можем мы пойти против воли Её?! Мы подарим Ей это. И пусть Она одарит нас неслыханными дарами, за службу нашу!

Омут сотрясся от мгноголосого рёва. Сотни тыся глаз пылалии красным пламенем фантической веры. Веры в его слова. Они клокотали, они были крыльями, они топорщили перья. Они были готовы. Пройдёт совсем немного времени и Богиня будет лишь для них, и главное, для него, старого Ашраинтраг, который верой и правдой служил ей всю жизнь. Аккуратными

движениями шаман развернул тряпицу и водрузил содержимое в центре алтаря. Рядом легли неказистые украшения. Какой умелец создал их, старик не знал. Но сейчас это было не важно. Это лишь блёклая оболочка, которая нужна ему сейчас. Злостное клокотанье стихло, оставив лишь ветру трепать перья. Скайсисы прислонились клювами к резным деревянным амулетам, и застыли в немой молитве. Даже Король, даже его, Ашраинтрага, ученики. Сейчас был лишь он, он и тысячи копошившихся внизу крысёнышей. Они станут его едой. Все до единого. Верховный шаман, мудрейший из всех великих птиц расправил дрязлые крылья, покрытые церемониальными одеждами и задрав клюв к небу закрыл глаза. Из его старого горла стали вылетать абсолютно неестественные звуки. Понять что поёт старик не мог никто. Даже Король, получивший великую честь стоять рядом с ним в такой час. Но каждый почувствовал, сердцем возможно, смысл. Глубокий, незыблемый вечный. Даже голые крысы внизу закопошились. Ашраинтраг чувствовал их, каждого. Ведь они станут жертвами. Да, сегодня он принесёт самое большое жертвопреношение Богине за всю историю. И сам вознесёться до уровня Бога! От каждого оберега оторвалась тоненькая голубая нить. Они плыли сквозь воздух к поющему на гортанном языке шаману. Оплетали его и впивались в чёрные как сама ночь камешки. Разгораясь всё сильнее и сильнее. Завыл ветер, заплясало пламя в факелах, один за другим угасая. Так могло продолжаться вечно, но Ашраинтраг прервал страшную песню, открыл обезумевшие от сосбтвенного могущества глаза и крутанувшись вокруг своей оси взмахнул крыльями. Голубой водоворот постепенно закручивался в Омуте Новорожденного, делая похожим тот на большое неспокойное озеро. Покрывшиеся плёнкой глаза мудреца увидели, как голубые копья в пиваются в разбегающихся крыс. Жалкие создания тряслись, пронзённые силой веры скайсисов, а через миг обращались в прах, прибывая в страшный водоворот. Она придёт, он слышит Её. Она уже здесь! Жизни тысячи малоросликов, жизни тысяч скайсисов, сейчас в его лапах. Внезапно водоворот дрогнул, проганяя прочь наваждение. Из голубого он стал чёрным с отливам красного. Страшным поток оно ринулось вверх, закручиваясь и выходя из-под контроля. Ашраинтраг скривился, но не сдавался. Крысиные жизни пылали яростью, они жаждали мщения, но куда уж этим ничтожествам до сил верховного шамана и его подданых. Вихрь разрастался, на мгновение старик разглядел, или почудилось, внутри очертания. Взгляд тяжёлых глаз, вовсе не благодарных или хотя бы сочуственно понимающих, нет, они пылали яростью, невероятной яростью. Старая птица не отступалась. Он сделает Богиню только для них. Лишь для них одних будет открыт весь мир, благодаря ей. Водоворот дрогнул и накринившись ринулся прямо на шамана. Его глаза удивлённо расширились. Что же происходит? Такая пустота вокруг. И тишина… Мелкнул взгляд, старик лишь почувствовал его. Иглы боли впились в каждый нерв, разрывая его, давя, уничтожая. Шаман открыл клюв и что-то прохрипел. Лишь через несколько мгновений, во тьме время течёт наверняка иначе, слова были услышаны:

– Ведь мы любим тебя…

Вихрь полностью поглатил шамана, раздробив постамент. Король сгинул следующем. Чёрные щупальца впивались в застывших в трансе скайсисов, давя их волю. Уничтожая их сознание, забирая их жизнь. Прошло всего несколько мгновений, а от собравшихся остались лишь выле ошмётки церемониальной одежды и обгоревшие перья. Чёрный вихрь расширил границы Омута на приличное расстояние, но словно и не собирался останавливаться на этом. Он ревел, бушевал, хлестал по воздуху чёрными плетями. И в этом мраке пылало лишь три голубых огонька. Словно огоньки надежды. Вихрь закрутился ещё быстрее, ещё неистовей, а потом сжавшись, взорвался. Этот удар сотрёс весь мир. В каждому лесу встрепенулись птицы. Под землёй закопошились кроты. Люди, ещё живущие маленькими комуннами попрятались в пещерах. Всерозрушающая мощь не оставила от великого леса Скайсиса и следа. На месте неё теперь, как шрам на личике мира, красовалась чёрная пустыня. И лишь слабый клокочущий голос ещё долго эхом шёл по миру:

– Ведь мы любим тебя…

Когда я разлепил веки, солнце уже перевалило за полдень. Голова трещала, а в ушах до сих пор эхом отдавались дикие крики тысяч и тысяч птиц. Солнце палило весьма несчадно, и пришлось жмурясь встать и потянуться ещё раз, ну ради профилактики. Шарлотта уже сидела перед потухшими углями костра, с отрешённым видом перебирая их обломком палки.

– Ты стонал во сне, – мягко произнесла монашка и подняла на меня взгляд.

– Всего лишь кошмар, – отмахнулся я, – не в первый раз.

Шарлотта продолжала буравить меня подозрительным взглядом, пока мой меч не оказался за спиной. Поднявшись на ноги и отряхнувшись, девушка указала тоненьким пальчиком в сторону.

– Нам туда.

Решив положиться на знающую даму, я не возражал. Бескрайние поля, раскинувшиеся куда глаза глядят. Лишь иногда они прирывались зарослями каких-то мелких кустарников, подобных тем, возле которых мы остановились на ночлег. Хотя назвать это ночлегом… Больше походит на мою повседневную жизнь. Природа будто и не знала о творившихся под боком бедах. Птички пели, радуясь хорошей погоде. Туда сюда сновали какие-то мелкие зверьки. Я даже, кажеться, разглядел что-то вроде лисицы, только серой. Но на душе было мерзко и противно. События прошлого дня навалились полным скопом, оставив огромный шар пустоты где-то по середине груди. Сразу два моих путника умерли в этом чёртовом городе. Одна и вовсе, от моей руки. Хотя назвать рыжую воровку живой, на момент нашей встречи, очень проблематично. Тогда я не обращал внимания на всё это – адреналин бурлил в крови, затмевая всякие душевные терзания. А вот теперь. Ведь именно я ввязал во всё это Даитрана и Эдину. Если бы не я, они бы были где-то очень далеко от Святого города. Возможно где-то в горах. Или плыли бы по морю. Не знаю. Да, не буду спорить, винить себя во всех бедах глупо. Они были взрослыми людьми, наёмниками, и сами знали на что идут. Но… К тому же я потерял Аннет. Её, прямо скажем, утащили прямо из-под носа. И ничего не получилось сделать. Обидно, товарищь, очень обидно. Ещё вся эта муть с ключами. Зачем всё это? Словно и без того мало проблем. Но, если верить Ае, без ключей Безымянному принцесса

нужна живой, следовательно нужно действительно искать ключи, благо один уже при мне. Я рассеяно потрогал браслетик, закреплённый на левом запястье. Вот никогда не носил побрякушки. Всегда казалось, что они лишь мешают, как-то стесняют движения. Но этой безделушки я вовсе не чувствовал, как в общем-то и меча-полуторника за спиной. Привычные вещи. Но, кажеться, я отвлёкся. Главный жизненый вопрос: что делать? Есть ещё один, но его опустим. Итак. Примим слова неведомой Аи за правду. Значит нам нужно спешить за новым ключом. Только где его взять? Подходить к каждому прохожем и спрашивать: "Простите, не подскажите как пройти в хранилище великих тайных артефактов древности?" Хах, что-то у меня не правильное настроение. Как-то не заметно за всеми этими думами, пейзаж изменился. То там, то тут стали попадаться мелкие деревья. Потом даже скопления. Приглядевшись, я понял, что впередраскинулся немалых размеров лес. Как же резко тут меняется местность. Как и погода, кстати. Небо потихоньку стало затягивать тучками, как бы не ливануло прямо на голову. Блин, всё прямо как дома, право слово. Как-то незаметно для себя, я начал бубнить, тихо-тихо, знакомую песенку. Шарлотта, оторвавшись от своих раздумий, чуть приблизилась ко мне и ненавязчиво так стала прислушиваться. Решив, что стесняться уж нечего, я начал петь громче. Аккуратно выводя слова и старясь держать ритм. Голос оказался весьма приятным для слуха, не чета моему настоящему. Пускай мне далеко до группы оригинала, но не все же обязаны быть гениями! Я потихоньку начал в уме наигрывать на гитаре. В ушах стоял бой барабанов. Словно на концерте. Шарлотта слушала во все уши, пытаясь максимально пристроиться к моему сбивчивому ритму шага. Да уж действительно. Не удивительно, что именно эта песня пришла на ум. Вечный воитель… раб судьбы… рунный меч. Ну прям балладу можно слагать. Про великого Торвальда конечно же. Надо будет как-нибудь и про него спеть. Горло яростно просило воды и наотрез отказывалось петь дальше. Ну и чёрт с ним. Я неловко замолчал, намекая, что есть продолжение, но я его толи не помню, толи просто лень дальше петь.

– Красивая песня, никогда её раньше не слышала, – после секунды молчания произнесла девушка.

– Не удивительно, эта песня с моей родины. Не слишком известные… барды поют её. В общем даже у нас она не очень знаменита, – чуть не запутался в своих же словах я.

– Странно, красивая баллада. И поёшь ты хорошо.

Впервые услышав похвалу с её стороны, я как-то даже опешил. Я был готов к тому, что она меня возненавидит и прочее. Но нет, девушка вполне дружелюбна и вроде не выказывает признаков приближающейся ярости. Может, и зря я боюсь, что она бросит меня на съеденье инквизиции за еретичество и прилегающее к ней. Да и вообще. Намного лучше путешествовать со знающим человеком, чем одному.

Мы остановились у покосившегося от времени деревянного столба. Чисто теоретически можно было догадаться, что на нём указано название лежащей впереди деревни. Но указатель сгнил, и прочесть что-либо не представлялось возможным. Прямо позади него начинался лес. Сначала мелкие редкие деревца, перерастающие в тёмную стену, возвышающуюся, словно до самого неба. Это я преувеличиваю, конечно, не подумайте чего. Вполне обычные деревья. Лиственные, насколько я могу разглядеть отсюда. Дорожка уходила чуть влево, обходя лесок стороной. Вот тут и начинаются проблемы.

" – Идти прямиком в деревню – идиотизм. Весть наверняка уже разнеслась по всему королевству, и там теперь не протолкнёшься от вояк и церковников."

Я приблизительно воспроизвёл наставления Аи вслух.

– Что ты предлагаешь? Обойти деревню стороной? Но у нас нет никаких припасов, к тому же путешествовать пешком весьма утомительно, – слегка обеспокоенно ответила Шарлотта.

" – Ха, а я думала, что устраивать длительные пешие переходы, как раз вполне в духе церковника!"

Я решил не произносить вслух это язвительное высказывание.

– Возможно. Стоит обойти деревню и зайти с другой стороны? Притворимся странствующими путниками. Про Маикран ничего не знаем.

После упоминания Святого города глаза Шарлотты как-то изменились. Дурак, не стоило упоминать это проклятое место. Для неё это, в конце концов, изрядный шок. Наверно только церковная выдержка, помогает ей держать себя в руках. В общем, на том мы и порешили. Именно так, просто и легко, мы вошли в тёмный лес. Ситуация усугублялась закапавшим с неба мелким дождичком, которой всем своим видом обещал разрастись и всем показать где раки зимуют. Кстати действительно, а где?

Свет постепенно покидал нас. Ну, если кому не понятно, подступала ночь. Или поздний вечер, из-за высоких крон ни черта не разберёшь. Но надо отдать им должное, по крайней мере листья защищали двух непутёвых путников от частых дождевых капель. Хотя вода умудрялась как-то просачиваться, грозя превратить травяной ковёр у нас под ногами в грязевую кашу. Если я скажу, что видимость была скудная, то не скажу ничего. Водяная пыль, витавшая в воздухе, напрочь убивала обзор, и понять, куда идти было просто невозможно. Шарлотта то и дело бормотала себе что-то под нос, толи сверяясь с памятью, толи моля Бога указать нам верный путь. Ну, да-да, вы меня уели. Я – городской парень. И этот, с виду небольшой лес, для меня словно непроходимые дебри джунглей. Не буду лукавить, бывал я пару раз во всяких вылазках в лес. В основном меня туда таскал отец, пытался, видимо, научить выживанию в дикой среде. Безуспешно. Всё забылось, как страшный сон. Как бы там ни было, милей мне, джунгли каменные. Привычней как-то, спокойней. Эта вечная суета, запах гари, раздирающие перепонки звуки, разносящиеся со всех сторон, будь то разговоры, гул моторов, сигналы водителей, или звук разбивающегося стекла. Ко всему этому привыкаешь, а потом, лишившись – чувствуешь себя как-то не уютно. Вот и сейчас, я шёл, аккуратно переступая через корни, дабы не споткнуться, весь обратившись в слух. Пытался уловить любые колебания воздуха. Безуспешно, лишь от напряжения гул в ушах встал. Я представил, словно мы не парочка путников, а целый отряд гномов, стройным маршем идущий вперёд с бравой песней. Непоколебимый и уверенный в себе. Видение было столь ярким, что я чуть не расхохотался. И чего это я? Волнуюсь, наверное, куда ж без этого. Только в сказках герой бесстрашен, могуч и всесилен. Не знаю насчёт этих героев, но мне было весьма страшно. А ещё безумно стыдно за свой страх. Рядом девушка, в конце концов. Хотя… оглядываясь назад, могу сказать с почти сто процентной уверенностью, что если на нас сейчас выскачет целый выводок зомби, я даже не дрогну. А лишь спокойно вытащу чёрный клинок из-за спины и ринусь в бой. Тело и само знает что ему делать, разум только мешается.