Овидий

Дэвиль Георгий

– Держать строй! Держать строй! – кричу я, а сам не понимаю зачем. Так гидра нас сожрёт по одному и всё.

Выстрел баллисты заставляет её отпрянуть, но эта громадина снова кидается в бой. Одна голова хватает меня, но я вовремя успеваю отреагировать.

– Умри и разложить, - голова иссыхает за одну секунду, и вся гидра сморщивается от боли. Теперь я для неё главный враг. Меня хватают две головы, но им недостаёт сил меня разорвать, я крепкий и я сопротивляюсь. Они протаскивают меня по земле. Я выхватываю меч и с размаха рублю

по гидре. Две головы «с плеч», слизкая кровь хлещет из обезглавленных шей. Но вместо двух голов появляются четыре не до конца сформированных.

«Фу-у-у, ну и мерзость».

– Овидий осторожней!
– слышу крик, но не успеваю отреагировать, в спину мне бьёт шипастая морда, она хватает меня за ноги и протягивает лицом по земле. Я не могу до неё дотянуться. Гидра побрасывает меня в воздух и ловит клыкастой пастью.

– Руби и кромсай! Умри и разложить! Протыкай! Кровосток. – Одну за другой рублю головы, но на их месте вырастают новые. Я заряжаюсь магией крови, вбивая Кровосток в мозг очередной несформировавшейся бошки и снова рублюсь. Раскручиваю кистень и со всей дури луплю им гидру в её многочисленные челюсти, вышибаю из неё всю дурь, но она каждый раз успевает восстановиться. Гидра обвивается вокруг меня своим массивным телом.

– Гарик, - слышу крик Ашаны, и меня за голову хватает гидра. Я ничего не вижу. Похоже мне конец. Но тут я чувствую, как пасть обмякает и обвисает мёртвая. Я сбрасываю с себя дохлую башку и вижу, как гарпия сцепилась с одной из голов. Подпрыгиваю как можно выше, и отсекаю голову гидры мечом.

– Ты как, цела? – спрашиваю гарпию.

– Осторожнее! – орёт она в ответ. Я резко разворачиваюсь и сношу сразу две головы Убийцей Дракона. Классный меч, реально классный.

– Подними меня повыше! – кричу Ашане.

– Поняла, - в бою она мне кажется ещё красивее. Я считаю её почти идеальной. Почему почти, наверное, потому что она не до конца девушка.

Ашана хватает меня за плечи и поднимает в воздух. С высоты я вижу, что наших осталось мало, всего ничего, хасов уже меньше половины. Вон старший сын Алкина разорван гидрой, а вот и сам Алкин, истекает кровью. Мы потеряли кучу бойцов, деревня разрушена. А гидре хоть бы что. За её спиной уже идут ящеры, добивать выживших.

«Похоже это конец».

– Победа или смерть! – ору во всю глотку и добавляю. – Руби и кромсай. Отпускай, - говорю я гарпии.

Ашана разжимает свои когти, и я падаю как будто в замедлении на гидру с приличной высоты. Я замахиваюсь Убийцей Драконов, готовлюсь ударить в самое сердце гидры: в пучок из которого растут все эти головы. Вижу, как Малка окружают ящеры, вижу последних выживших хасов. Чем бы эта битва не закончилась, хасов почти не останется, а жаль хороший был народец. Со свистом врезаюсь в гидру, над моей головой щёлкает очередная пасть, но в неё впивается гарпия. Гидра на секунду отвлекается на Ашану, отбрасывая её в сторону.

– Ашана! Не-е-е-ет! – озверело

кричу я! Поворачиваюсь к гидре и буквально чувствую, как мои глаза наливаются кровью.

 - Лок так о гар! – рублю. – Эн таро Адун! А родину! За Сталина!

Наношу мощные удары и, как топором, рублю её плоть. Глаза устилает кровавая пелена. Потеряв чувство времени и пространства, я кромсаю гидру. И после очередного удара обнажаю её огромное сердце.

– Умри и разложись, - прикасаюсь к сердцу и вбиваю в него Кровосток!

Мучительный вой проноситься над полем боя. Тело гидры начинает дрожать, хвост бешено хлещет по земле и размозжает еще пятерых хасов.

– Руби и кромсай! – бешено реву я продолжая наносить удары кинжалом в сердце гидры. Затем, машинально сую его в голенище сапога и хватаю меч. Одним мощным ударом разрубаю позвоночник.

– Руби и кромсай! Руби и кромсай! – наношу беспорядочные удары. Влетаю в её туловище и кричу. – Мельница! – Вращаюсь волчком, разрезая её как циркулярный нож на две половины.

Гидра уже не шевелится, а я рублю её и рублю, и не могу остановиться. Из её вонючего брюха выползает десяток маленьких гидр. Они спешат к болоту. Я хочу рубануть одну из них, но окровавленный Алкин останавливает меня:

– Стой, это же дети. Детей мы не трогаем. Закон болот!

Я отталкиваю израненного хаса, разворачиваюсь и швыряю меч в сторону. Убийца Драконов пулей проноситься по поляне, в щепки разносить небольшое дерево и разрубив пару ящеров, вонзается в землю. Упав на колени, я начинаю рыдать.

– Там же Ашана, - подскакиваю я. Подбегаю к ней. Прикасаюсь испачканными в крови пальцами и её белоснежной шее.

ГЛАВА 25

«Слава Богу, дышит».

Поднимаю голову, оглядываюсь. Ящеры все замерли, не наступают, смотрят на меня и на убитую гидру. Хасы же наоборот приободрились.

– Бей ящеров! Смерть ящерам! – кричат они. Похватали топоры, бегут в наступление. Я не обращаю на них никакого внимания, пытаюсь привести Ашану в чувства.

– Малк! Ты где, Малк? – зову я, а сам себе думаю: «Хоть бы мелкий оказался живой».

– Да, сэр Овидий, - подбегает малорослик.

– Побудь с ней. Охраняй её пока в себя не придёт.

– Да сэр, - прямо так и чувствую, как возрос мой авторитет в его глазах.

 Встаю и вижу, что хасы погнали ящеров, уже и в лес загнали и там преследуют.

– Стой! Стой! – кричу я им своим командным голосом. – Хасы и ящеры, всем стоять! Это говорю вам я, сэр Овидий, победитель гидры.

И буквально чувствую, как все замерли, даже змеемухи застыли в воздухе и тихо-тихо крылышками машут.

Выхожу на центр разрушенного селения хасов и снова кричу ящерам.

– Стойте! Идите все сюда! Вас никто не тронет, слово рыцаря! – зыркаю на хасов. – Если кто-то тронет ящера - будет иметь дело со мной!