Оттенок ночи
Шрифт:
На секунду эти слова резанули сильнее, чем удар плети. Затем Лука опустошил себя, разум и тело, как его учили.
Его напряжение спало. Эмоции исчезли.
Кроме того, он и без того знал, что она так считает.
— Послушай, — холодно сказал он, — я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Мне нужно, чтобы ты позвонила мне, если что-то заставит тебя нервничать. Не сомневайся в себе и не думай, что тебе что-то померещилось. Позвони мне, и я буду здесь через мгновение.
Исандра крепко зажмурилась.
— Я не имела в виду то, как это прозвучало.
— Просто пообещай мне,
— Лука…
— Всё в порядке.
— Я не это имела в виду. Я просто хотела сказать… — она оборвала себя, потирая один глаз, явно в растерянности.
Это не имело значения. Он прекрасно понимал её точку зрения, и ему не нужно было слышать, как она опровергает свои собственные инстинктивные слова. Или находит другой способ сказать то же самое: что он был сыном Яннека, и она ненавидела это. Что он был холодным, жёстким и брутальным, и она ненавидела это. Что она ненавидела всё, чем он являлся, даже если хотела бы этого не делать.
Он просто хотел убраться отсюда.
— Мне нужно идти. У меня дела. Ты позвонишь?
Она снова крепко зажмурилась.
— Да, но…
— Доброй ночи, мама, — сохраняя самообладание, холодность и деловитость, Лука направился к двери.
Исандра вздохнула.
— Доброй ночи, Лукандер.
Глава 4
Когда двери лифта раздвинулись, открывая взору главный коридор аббатства, Нокс услышал проникновенные, успокаивающие звуки мелодии, которая ему нравилась, доносящиеся из музыкальной комнаты.
У всех композиций которые играла Клэр, были длинные, сложные названия, полные цифр. Нокс уже перестал их запоминать, но когда он говорил Клэр, что ему что-то особенно нравится, она обычно отвечала «Опять Бетховен». Ладно, значит, Бетховен ему нравился. Он не мог сказать ничего более конкретного, но Клэр всегда помнила, когда ему что-то нравилось, и непременно играла что-то из его любимого, когда он приходил в аббатство в конце ночи.
Нокс никогда не думал, что жизнь может быть такой. Иногда это пугало его, потому что казалось слишком хорошим, чтобы быть настоящим. Для таких, как он, это определённо было слишком хорошо.
Но потом он проходил по коридору мимо кабинета и через просторную кухню в музыкальную комнату, и Клэр, играя, бросала улыбку через плечо, и её глаза загорались при виде него.
Сегодня вечером он остановился в дверях, вцепившись в косяк, потрясённый силой этого невысказанного приветствия. Боже, он любил её.
И она любила его. Он мог это видеть. Он мог это чувствовать. Заслуживал ли он этого, не имело значения. Всякий раз, когда она ловила его на подобных мыслях, она хмурилась, хотя никогда по-настоящему не сердилась. Она понимала, что некоторым вещам нужно учиться снова и снова, что легко усомниться, вернуться назад, когда жизнь уже научила тебя чему-то другому.
Нокс подошёл к одному из кресел с высокой спинкой и сел. До появления Клэр он чувствовал себя не в своей тарелке в этой элегантной комнате с её строгой мебелью, причудливыми обоями и роялем. Теперь это было одно из его любимых мест. Он вздохнул, когда первый слой напряжения, накопившегося за ночь, начал улетучиваться вместе с нотами. Под ним скрывалось ещё большее напряжение,
После встречи с директором Осом все разделились на пары. В отсутствие Луки Нокс стал напарником Риса. С Рисом было весело работать, и он производил впечатление в действии — не то чтобы Нокс когда-либо говорил ему об этом — но мужчина часто и сильно рисковал. Отчасти из-за этого у него был такой высокий процент убийств, но это могло превратить спокойную ночь в настоящую пытку.
Они патрулировали Красный район, район площадью в двадцать кварталов, где располагались исключительно вампирские заведения. Обнаружив четырёх демонов, притаившихся возле ресторана, они пустили в ход клинки, кулаки и огневую мощь.
Всё шло гладко, пока в переулок не вышел помощник официанта с пакетом мусора. В тот момент, когда Рис и Нокс отвлеклись, чтобы затенить испуганного мужчину, один демон сбежал на мотоцикле.
Рис рванул за беглецом, сбросил его с мотоцикла и знатно содрал себе кожу на подбородке и шее, когда упал вместе с ним и проехался по асфальту. Незначительные травмы были обычным делом в их работе, а скорость заживления у вампиров делала это приемлемым. Но Рис, подвергавший себя всевозможным опасностям, в один прекрасный день мог пострадать. По-настоящему пострадать.
И…
Было ещё кое-что.
Пуля задела Луку.
Это было слишком близко, чтобы закрывать на это глаза. Даже вампир вряд ли выжил бы после выстрела в голову.
Нокс понятия не имел, что отвлекло Луку. Обычно это было невозможно. Из всех участников Тиши Лука был самым сосредоточенным и аккуратным. С ним просто не могло случиться такого дерьма. А сегодня случилось.
Добавим к этому тот факт, что Лука так и не вернулся на работу? Лука, который никогда не пропускал работу? Ходила шутка, что на самом деле он нигде не жил, а просто возникал из воздуха в штаб-квартире каждую ночь. (Неправда, у Луки была квартира, но всё равно все были в восторге от этой шутки).
Когда Нокс отправил Луке сообщение позже вечером, просто чтобы убедиться, что он получит ответ, Лука написал: «Всё хорошо, просто мне нужно несколько часов. Спасибо, что прикрыл».
Нокс надеялся, что на этом всё закончится, и завтра вечером всё вернётся на круги своя.
Последние ноты затихли, и Нокс увидел, как Клэр соскользнула со скамеечки у рояля.
— Ты не слушал, — заметила она, засунув руки в карманы своих свободных джинсов, а её синий свитер в полоску обтягивал её стройные руки.
— Я слушал. Это была та самая композиция, которая мне нравится.
Она приподнялась на носочки. На ней были носки в зелёную и белую полоску.
— Соната 14 до-диез минор, соч. 27?
— И как я должен это запомнить?
Она усмехнулась.
— Её ещё называют «Лунный свет», если тебе так проще.
— Вот так-то лучше. Мне нравится «Лунный свет», и я слушал.
— Но у тебя на уме что-то было, — она не обижалась на него, просто спросила. Когда Нокс только устало вздохнул в знак согласия, она слегка наклонила голову. Она снова подстригла волосы. — Ты хочешь поговорить об этом?