Оттенки Тьмы
Шрифт:
— И тогда ты взмолился о помощи. Сам не зная, к кому ты обращаешься.
— Именно так. Я даже не осознавал этого, пожалуй. Но… Как ты услышал? И как появился так быстро?
— На самом деле я уже давно находился неподалёку. Я наблюдал за тобой. После того как я узнал, что Вендрик изгнал тебя из королевского замка, я всерьёз заинтересовался происходящим здесь. Я должен был понять: был ли ты изгнан за творимое тобой настоящее зло, или же, как и я — по ложному обвинению.
— И какому выводу ты пришёл?
Навлаан быстро глянул на Алдию — и не ответил. Перевёл взгляд вниз, под ноги, словно
— Ну так что же? — переспросил Алдия. Уже сомневаясь, хочет ли он услышать ответ.
— А ты сам-то как думаешь? — уронил Навлаан. И замолчал окончательно.
Алдия кивнул, скорее сам себе, чем собеседнику. Он-то знал. И понимал, что Навлаан тоже знает. И только боялся задать следующий вопрос — зачем же всё-таки на самом деле чернокнижник-альтруист прибыл в цитадель?..
— Знакомься, Шаналотта, это мой новый коллега, магистр Навлаан, — сказал Алдия, ободряюще кивая девочке, которая, войдя в кабинет и увидев там вместе с отцом чужого человека, застыла у двери, вцепившись одной рукой в резную ручку, другой — в подол платья. — Мы в одно время учились в Мельфийской академии, но он был старше… и намного лучше, чем я.
— Рада знакомству, — пробормотала Шаналотта, опуская взгляд.
— Я тоже, — Навлаан шагнул вперёд, заслонив от Алдии воспитанницу. Архимаг непроизвольно дёрнулся непонятно отчего, выглянул из-за плеча тёмного мага — и с удивлением увидел, что Шаналотта широко и искренне улыбается гостю. Переведя взгляд на лицо Навлаана, Алдия окончательно перестал понимать, что происходит: тот улыбался девочке тепло и искренне, такой улыбки архимаг не видел у него даже во времена беззаботной молодости. А уж сейчас, на этом жёстком лице, на котором невидимой, но приглушающей все краски и эмоции тенью лежала печать Проклятия, такое выражение казалось не просто неуместным, а почему-то пугающим.
Впрочем, Алдия был рад уже тому, что стеснительная и сторонящаяся людей Шаналотта не боится нового человека в их доме.
— Мастер Навлаан будет работать со мной в лабораториях, — сказал он. — Так что тебе не придётся…
— Вот и прекрасно, — сказала Шаналотта с заметным облегчением. — Благодарю вас за то, что вы появились так вовремя, — она вскинула голову, и из-под медно-рыжей чёлки на Навлаана бесстрашно глянули разноцветные глаза — фиолетовый и золотисто-карий с огоньком в центре зрачка.
Навлаан едва заметно вздрогнул. И улыбнулся ещё шире.
Алдия. Давно
Беспокойный сон архимага прервало что-то неладное, творящееся наяву. Он, возможно, и не обратил бы внимания — настолько шум, стук и стоны вписывались в картину происходящего в его привычном кошмаре, если бы дыхание не перехватило от острого чувства разделённого страдания — сопереживания самому близкому в мире человеку.
Вендрик!..
Скатившись с кровати, Алдия бросился к двери, распахнул — и едва успел подхватить брата, всем телом навалившегося на створки со стороны коридора.
— Что такое? Опять?..
Вендрик тяжело дышал, скрюченные пальцы левой руки рвали ворот ночного халата. Правой он ощупывал воздух, как слепец. Нашарив руку Алдии, он вцепился
Алдия вгляделся в лицо брата. В неверном лунном свете оно казалось неестественно бледным, мраморным… И, как прожилки в камне, змеились под кожей чёрные «ветки» сосудов, наполненных мёртвой кровью.
Проклятие…
Алдия метнулся к столу, привычным заклинанием зажёг три свечи в канделябре. Бросился к зачарованному металлическому шкафу, в котором хранил самые редкие, ценные и опасные артефакты. Торопливо и неаккуратно вскрыл, сломав пару печатей — наплевать, восстановим… И выхватил из него продолговатую фигурку, словно сплетённую из тонких веточек или корешков.
— Держи!..
Вендрик, чей взгляд так же дико блуждал по комнате, не фокусируясь, почувствовав ладонью шершавую поверхность человеческой фигурки, резко вдохнул и с силой прижал артефакт к груди. Раздался хлопок, фигурка исчезла, а король бессильно обмяк и повалился набок, будто лишившись чувств.
— Вендрик! — Алдия схватил брата за плечи, встряхнул. — Очнись! Ты должен очнуться, слышишь?!
— Ох, да, — Вендрик оперся на локоть и медленно сел. — Вроде бы… Отпустило.
Алдия с облегчением выдохнул и уселся рядом.
— Снова сила Душ?
— А что же ещё, — король потёр глаза. — Я спал… И мне приснилось, что я горю. Стою последи поля, покрытого пеплом, смотрю на свои руки, а по ним пробегают языки пламени… Горячо. Больно. Прямо как наяву. Я проснулся, чуть не закричал. Шандра спала. Я не хотел её пугать, выбрался из спальни и…
— Всё хорошо, — Алдия приобнял брата за плечи. — У меня есть ещё человеческие фигурки. Да, ты просто возьми себе одну, — он подошёл к шкафу и вынул из него ещё одну такую же фигурку. — Носи при себе. Всегда носи при себе, — он вложил артефакт в руку брата. Вендрик с благодарностью кивнул и спрятал фигурку в карман.
— Но это только до следующего раза, — глухо проговорил он.
— Я понимаю, брат, — тихо отозвался Алдия. — Я удвою, утрою усилия… Обещаю. Я… мы найдём выход.
Через два дня, после вечерней трапезы, Вендрик, совершенно не по-монаршьи перебегая из коридора в коридор и прячась за колоннами и портьерами от собственных слуг, пробрался в кабинет Алдии.
— Слушай, надо поговорить, — пробормотал он, глядя куда-то над плечом брата.
Алдия, который не хуже прочих знал, что со слов «надо поговорить» ещё никогда в истории мира не начинались приятные разговоры, вздохнул, запер дверь и достал из шкафа графин и два кубка.
— О, это очень кстати, — оживился его величество, усаживаясь в кресло поближе к камину.
— Наш король — пьяница, — нарочито скорбно вздохнул архимаг, наполняя кубки. — Наше королевство ждёт упадок и разорение. Так что у тебя стряслось?
— Стряслось… — вздохнул Вендрик и отпил вина. — Что у меня стряслось — ты сам видел третьего дня. Только вот… Я поговорил с Шандрой. Сначала не хотел рассказывать, не хотел лишний раз волновать. Но потом… Подумал — а что если меня всё-таки поглотит Проклятие? Необратимо. Я стану полым… И нападу на неё. Я испугался… — он уставился в кубок, покачал его в руке, наблюдая, как вино стекает по стенкам. — И всё е й рассказал.