Отсутствует
Шрифт:
Сначала на меня накатила волна неприязни и возмущения, но я её подавила. Я закрыла глаза, выдохнула и быстро взяла себя в руки. Раз, два, три - мысли в порядке.
– Мне нужно поговорить с самогонщицей Маргаритой, которая живёт где-то на болотах, а потом прямо оттуда я должна попасть в собор "Ковчег и голубь".
Гуль удивился, когда я выдала ему пожелания к своему маршруту. Он снова дотянулся до своей кружки и сделал глоток.
– Это две тысячи крышечек, моя милая, - снова ухмыльнулся он, и я облегченно
– С Маргаритой мы хорошие друзья.
– Он приподнял кружку вверх, давая мне понять, почему они хорошие друзья.
– К ней недалеко идти, но дорога туда очень опасная. А до сборища придурков дорога неблизкая, но после болот не очень-то и опасная. Так что - тысяча туда, тысяча - туда, ну, ты поняла.
– Да, - твёрдо ответила я, кивнув.
Я достала из-за пазухи мешок с крышками и плюхнула его на стол перед гулем.
– Здесь ровно две тысячи. И, пожалуйста, отправляться надо как можно скорее, если у Вас больше нет никаких вопросов.
Гуль ошеломленно поглядел на мешок, затем перевел взгляд на меня.
– Воу-воу, полегче, детка, - прохрипел он с улыбкой.
– Только пересчитаю и отправляемся. И откуда ты тут такая серьёзная-то взялась?
– Со Столичной пустоши, - ответила я, улыбаясь в ответ.
– А, - протянул гуль, развязывая мешок и кидая на меня быстрый взгляд.
– Тогда понятно.
Наёмник принялся пересчитывать крышки. Пока он их считал, я успела покормить Догмита, выпить воды и немного отдохнуть.
– Отлично, всё сходится, - сказал гуль через десять минут, убирая крышки в свою сумку и вставая с места.
– Дай мне пять минут на сборы и отправляемся.
Он был высоким, и я казалась рядом с ним крошечной.
– Хорошо, - ответила я.
– И, кстати, я Дард, малышка, - прохрипел гуль.
Он протянул мне руку, и я пожала её.
– Кайли Сандерс, - улыбнувшись, ответила я.
***
– А что о них говорить? Они все жестокие, тупые и страшные, - сказал Дард.
– Занимаются какой-то дурью, типа тёмной магии или чего-то такого. Поговаривают, что они разжигают какие-то ритуальные костры и приносят какие-то жертвы в надежде, что они будут жить вечно. Но что-то у них это не очень получается. Живут они, конечно, долго, но за последние двадцать лет их тут уже столько полегло, что даже как-то поспокойнее стало.
– Их тут так много? Неужели они как-то размножаются?
– Нет, конечно. Напротив. Болотный народец вымирает, но медленно, - сказал Дард.
– Они живут по сто лет. Из-за лихорадки и радиации они превратились в настоящих монстров. У них, говорят, уже давно нет женщин. Да и детей у них нет. Только несколько поселений, состоящих из жутких типов, крошащих черепа и не подпускающих никого к себе ближе, чем на два километра.
– Странно, что их до
– Что ты, - хохотнул Дард.
– Они сильные и слишком хорошо знают болота. Один из наёмников рассказывал, что у них есть целые пещеры-погреба, где они прячутся. Но это их не спасет. Никто не вечен. Без них тут хоть дышать легче станет, поэтому я очень жду момента, когда весь этот болотный народец вымрет, наконец. Уж лучше с болотниками и дутнями тут ошиваться, чем подле этих уродов.
Мы вышли из города и пошли по дороге, по которой я уже сегодня ходила возле мотеля. Обрывки проводов покачивались на линии электропередач, ветер выл, трава шелестела. Дард шёл впереди, но он велел мне держаться подле него, не отставая ни на шаг. Мы не шли слишком быстро, и это было хорошо, потому что Догмиту было и так тяжело быстро передвигаться. Под ногами хрустел камень и остатки асфальта от автомобильной дороги.
Какое-то время вокруг я видела лишь открытые каменистые земли, поросшие травой и мелким кустарником. Вскоре пейзаж поменялся. Парк развлечений и пристань остались далеко позади, теперь я видела лишь их очертания. Хорошо видно было только колесо обозрения.
Речная сырость начала сменяться тяжелым болотным запахом. Почва стала более мягкой, трава начала мешаться с ворсистым мхом. Вдоль дороги теперь всё чаще попадались кривые ветвистые деревья, колючие растения и дикая панга. Из маленького кустика с крупными листьями рос вытянутый плод в тёмно-желтой шелухе. Это и была дикая панга. Она росла здесь везде. Я даже сорвала несколько штучек. Болота были ужасны. Тошнотворная вонь от гниющего ила, перемешанная с не менее тошнотворным запахом мертвечины буквально душила меня. Мне пришлось повязать на лицо тряпку, чтобы не так сильно мучиться из-за этого запаха.
Мы довольно долго шли, переступая через зловонные речки и лужи, над которыми жужжала мошкара. Комары нещадно кусались, мошкара лезла в глаза. Спустя полчаса я уже вся обмоталась тряпками и шарфами. К тому же, мои ноги болели, а тело ломило. А ещё мне ужасно хотелось пить, и было жарко. Я себя уже давно не чувствовала настолько угнетенной, запуганной и уставшей. Это было ужасное место.
Просто кошмарное. Моя родная Пустошь была просто полянкой с цветочками по сравнению с этим ужасным местом.
Как же я хотела побыстрее вылечить моего Догмита, уплыть отсюда и больше никогда сюда не возвращаться.
Когда мы вышли на чуть более открытое место, я вдруг вдали на холме увидела строение похожее на костел. Кажется, именно там и находится обитель дикарей. Значит, идти не так долго. Это открытие меня обрадовало. И в очередной раз расстроил тот факт, что некогда христианский храм заняли приверженцы непонятного культа.
Мы прошли ещё буквально несколько метров, когда Дард повернулся ко мне и шепнул:
– Впереди мост, - прохрипел он.
– Мы его перейдем, пройдём по дороге, и там будет хижина красавицы Маргариты. Побазаришь с ней, вернемся на дорогу и там до холма рукой подать.
Когда мы подошли к деревянному мосту, ведущему через реку, я удивленно выглянула из-за Дарда и осмотрелась. Мост был крытый, с деревянными перекрытиями. Он был укреплён наваленными шинами и мешками с песком. Внутри укреплений стояла бочка, рядом лежали дрова. Там же стояли складные кресла и лежали удочки. Ближе к нам стоял столик с какой-то едой.