Отступник
Шрифт:
Огонь потрескивал и пощелкивал, но никто не говорил ни слова.
— Он все еще чувствует чудовищную боль, — тихо сказал Слушающий Ветер, прерывая молчание. — По крайней мере, я могу облегчить его страдания. И ты тоже нуждаешься во внимании. — Он положил руку мне на плечо. — Опусти щит. Пожалуйста.
Я не хотел этого делать.
Но это было не в моей власти.
Я показал Молли, как опустить щит.
Мы уложили Моргана на койку в Плавунце и подготовились к отплытию. Молли, тревожащаяся и обеспокоенная, вызвалась присматривать за Морганом. Слушающий Ветер предложил ей показать кое-что из целительной
Предел Демона показал мне, где они спали, и я повел Эбенизера сквозь лес к ним.
— Как Индеец Джо узнал, что я объявил это место святая святым? — спросил я.
— Прибыл посланник от Рашида, — сказал Эбенизер. — Индеец Джо лучше остальных осведомлен о том, что ты можешь сделать с этими узами. Поэтому он отправился искать тебя, чтобы ты разрушил деревья под этими жуками.
Я покачал головой.
— Никогда не видел, чтобы кто-нибудь менял облик подобно ему.
— Не многие обладают такими навыками, — сказал Эбенизер с очевидными нотками гордости за способности своего старого друга, прозвучавшими в его голосе. Мгновение спустя он сказал: — Он предлагает научить тебя кое-чему, если ты хочешь учиться.
— С моей-то удачей? Я превращусь в утку или что-то подобное и не смогу преобразоваться обратно.
Он тихо фыркнул, а затем сказал:
— Не преображениям. Он знает больше остальных живущих людей о том, как обращаться со злостью от неправосудия и несправедливостей. Не пойми меня неправильно. Я думаю, замечательно, что ты обладаешь этими чувствами и предпочитаешь делать что-либо с ними. Но они тоже могут сотворить ужасные вещи с человеком. — Выражение его лица сделалось на мгновение отдаленным, а взгляд устремился куда-то вдаль. — Ужасные вещи. Он там был. Думаю, если ты потратишь некоторое время с ним, это принесет тебе пользу.
— Я не староват слегка, чтобы быть учеником?
— Прекращаешь учиться, начинаешь умирать, — сказал Эбенизер, и в тоне его прозвучала скальная твердость аксиомы. — Учиться никогда не поздно.
— У меня есть обязательства, — сказал я.
— Знаю.
— Я подумаю об этом.
Он кивнул. Затем помолчал мгновение, обдумывая следующие слова.
— Одну вещь, произошедшую сегодня вечером, я не могу понять, Хосс, — сказал мой бывший наставник. — Ты заварил кашу, чтобы собрать всех здесь. Чтобы привлечь сюда убийцу. Я предоставил тебе прекрасное оправдание, чтобы свободно передвигаться позади войск без того, чтобы кто-нибудь заглядывал тебе через плечо для того, чтобы ты смог все как надо. Но вместо того, чтобы проскользнуть сквозь кусты и схватить убийцу — что распутало бы все это дело — ты поднимаешься на холм и бросаешься в драку с тем, кого ты, черт возьми, сам прекрасно знаешь, не сможешь победить.
— Да, — сказал я. — Знаю.
Эбенизер развел руками.
— Зачем?
Я сделал несколько усталых тяжелых шагов прежде чем ответить.
— Томас попал в переделку, помогая мне.
— Томас, — сказал Эбенизер. — Вампир.
Я пожал плечами.
— Он важнее тебе, чем предотвращение возможного раскола Белого Совета.
— Существо направлялось прямо к хижине. Моя ученица и мой клиент оба были там — и у него к тому же был Томас.
Эбенизер что-то пробормотал про себя.
— У девчонки был кристалл, чтобы защитить себя. Дьявол, сынок, если бы щит взорвался так мощно, как
— Может быть, — сказал я тихо.
— Никаких может быть, — сказал он твердо.
— Он друг.
Эбенизер остановился на своем пути и повернулся ко мне лицом к лицу.
— Он не твой друг, Гарри. Он может им быть, но он не твой друг. Он вампир. Когда все говорят и делают, он питается тобой, если он достаточно голоден. Он то, что он есть. — Эбенизер указал на лес вокруг нас. — Блин-тарарам, мальчик. Мы нашли то, что осталось от кузины существа Рейт после битвы. И я полагаю, ты видел, что она сделала со своим собственным родом.
— Да, — сказал я подавленно.
— И это была ее собственная семья. — Он покачал головой. — Дружба ничего не значит для этих существ. Они так хороши во лжи, что порой даже сами могут в нее поверить — но в конце концов, ты не дружишь с едой. Я вращался в их мире некоторое время, Хосс, и позволь сказать тебе — это их природа. Рано или поздно она возьмет верх.
— Томас другой, — сказал я.
Он пристально взглянул на меня.
— Ох? — Он покачал головой и пошел дальше. — Тогда почему ты не спросишь свою ученицу, что заставило ее сбросить завесу и активировать щит?
Я снова пошел.
Ничего не ответив.
Мы вернулись в Чикаго к часу колдовства.
Старейшина Мэй и Стражи ждали в доке, чтобы сопроводить Эбенизера, Индейца Джо и Моргана в Эдинбург — в случае проблем. Они предоставили мне около трех минут, чтобы привязать Плавунца к доку.
Я наблюдал, как они идут, потягивая воду через соломинку. Слушающий Ветер промыл мои раны и наложил несколько швов на моем лице, включая пару на нижней губе. Он сказал, что глаз я не потеряю, и намазал все раны пастой, похожей на гуано и пахнущей медом. Затем поднял меня в списке Международной Ходячих Раненых Идиотов на первое место, покрыв эту часть лица и часть скальпа еще одной повязкой, полностью обмотав ее вокруг головы. Вдобавок к предыдущей, которая покрывала полученную от перевертыша чертову шишку, я был похож на перенесшего операцию на мозге, только был более угрюмым.
Уилл и Джорджия спали под растянутыми спальными мешками на надувном матрасе на задней палубе Плавунца, когда я спустился в док, к автостоянке, и подошел к припаркованному мерседесу.
Винс опустил стекло и покосился на меня.
— Ты проклинаешь всех, кто оскверняет твою могилу, или только англоговорящих парней?
— Ты только что потерял свои чаевые, — сказал я ему. — Сделал?
Он передал мне конверт с документами без комментариев. Затем наклонился и открыл пассажирскую дверь, и Мыш спрыгнул с пассажирского сиденья и обрадованно обежал вокруг машины, чтобы поприветствовать меня, размахивая хвостом. Я опустился на корточки и обнял большого пса.
— Твой пес странный, — сказал Винс.
Мыш начал лизать мне лицо.
— Да. Что собираешься делать?
Винс ухмыльнулся, и на секунду он не казался неприметным. У него была такая улыбка, что смогла бы изменить атмосферу в комнате. Я встал и кивнул ему.
— Ты знаешь, куда прислать счет.
— Да, — сказал он и уехал.
Я вернулся на лодку и отлил немного колы в пустую фляжку. Я осторожно отхлебнул, так, чтобы не раскрыть порезов и не выпустить еще крови. Я слишком устал, чтобы промывать их.