Отшельник

Седов Б. К.

– Однако, Макар ничего не знает.

– И не узнает, - пообещал я ему.

Потом посмотрел на Семена и Тимура и спросил:

– Не узнает, верно?

Оба кивнули, и Афанасий, повернувшись к сараю, позвал:

– Макар, иди сюда!

Макар вышел во двор, и я сказал:

– Садись к столу. Чапай

говорить будет.

Он присоединился к нам и я, налив себе душистого чаю, спросил:

– Скажи, Афанасий, Семен действительно через два дня сможет хорошо ходить?

– Однако сможет, - уверенно ответил следопыт.

– Хорошо. Дорогу до зоны знаешь?

– До какой? Их тут много.

– До той, откуда Семен ноги сделал.

– Знаю, - ответил Афанасий, и в его глазах мелькнуло что-то странное.

Я внимательно посмотрел на него, но загорелое лицо, покрытое множеством мелких морщинок, было бесстрастным.

Помолчав, я отхлебнул чаю и объявил:

– Через два дня на третий мы идем к зоне. Посмотрим, что там делается.

Тимур удивленно посмотрел на меня, Афанасий и Макар послушно кивнули, а Семен только крякнул и сказал:

– Взорвать бы ее на хрен…

А я подумал: интересно, что он еще знает, кроме английского языка?

Часть вторая

НЕДОЛГО МУЗЫКА ИГРАЛА…

Глава первая

ЗНАХАРЬ, ТЕБЯ ОГРАБИЛИ!

Мы лежали в кустах, на опушке леса, и в сотне метров перед нами из тумана выплывали столбы, меж которыми была туго натянута колючая проволока. Где-то на краю памяти зашевелились неприятные воспоминания об Ижме, но я без особых усилий загнал их на место, чтобы не мешали в такой ответственный момент.

Посмотрев в бинокль, я увидел, что проволоки было три ряда, и в среднем ряду белыми бобышками светились фарфоровые изоляторы. Значит, там имелось электричество, и оно наверняка было опасно для жизни. Но нас это не касалось никак, потому что мы вовсе не собирались брать зону штурмом и ложиться на проволоку грудью.

Я повел биноклем и увидел вышку, на которой под остроконечным навесом торчал солдат с автоматом. Метров через тридцать была еще одна вышка, потом еще, а остальные скрывались в тумане, но то, что зона охраняется как следует, было очевидно. Афанасий привел нас к зоне с подветренной стороны, поэтому, если там были собаки, они не должны были учуять нас. Сам бы я до такого не додумался, а ведь элементарная

вещь… Вот что значит - быть горожанином.

Прошло полчаса, но никаких движений в зоне не происходило, и это уже начало мне надоедать. Я повернулся к Афанасию и прошептал:

– Тут имеется какая-нибудь дорога, по которой вертухаи выходят из зоны?

– Однако есть, - ответил Афанасий.

– Веди нас туда, - распорядился я, - будем языка брать.

– Что?
– не понял он.

– Пленного брать будем.

– А-а-а… Тогда лучше на дороге к офицерскому городку.

– Давай.

Афанасий кивнул.

Мы поднялись на ноги и, пригибаясь, направились в лес. Отойдя метров на сто, я оглянулся и увидел, что зона пропала, будто ее и не было. Теперь можно было нормально разговаривать, чем я сразу и воспользовался:

– Значит, так. Афанасий ведет нас туда, где мы сможем захватить какого-нибудь офицера с зоны. Берем его без шума и пыли и уводим в тайгу. Там допросим. Я хочу знать все, что здесь происходит.

– Так он тебе и расскажет, - Семен с сомнением покачал головой.

– Мне - расскажет, будь уверен, - ответил я, - и не такие рассказывали. Они же герои только на зоне, где зеки под автоматами ходят, а на воле - дерьмо собачье.

Семен опять покачал головой, но ничего не сказал.

– Все, пошли, - скомандовал я, и наш небольшой отряд направился вслед за Афанасием, который ориентировался в сумерках не хуже, чем ясным солнечным днем.

Минут через двадцать мы вышли к узкой лесной дороге, и, выбрав такое место, где она хорошо просматривалась в обе стороны, я сказал:

– Здесь.

Мы остановились и, хорошенько осмотревшись, залезли в кусты.

– Эх, закурить бы… - мечтательно прошептал Тимур.

– Я тебе закурю!
– пригрозил я ему.

Тимур сделал вид, что испугался, а Семен снял с плеча карабин и положил его перед собой.

– Ни в коем случае, - сказал я, увидев это, - оружие у нас только для самой безвыходной ситуации. Ты представляешь, что начнется, если здесь прозвучит выстрел? Да они нас загонят, как кроликов. Подъем, тревога, оружие к бою, а ведь их тут наверняка целая рота. А нас всего пятеро. Тут нас и похоронят.

– Понял, - ответил Семен и с сожалением посмотрел на карабин.

В это время в тумане послышались голоса - и мы замерли.