Отряд
Шрифт:
А Офонька Гусь уже бросился было бежать, да Петро придержал за шкребень:
– Погодь.
Снова наклонился к двери, спросил:
– Так который из вас болезный-то?
– Раб божий Димитрий.
– И кто там из них Димитрий?
– Выпрямившись, старшой пожал плечами.
– Кто его разберет? А, ясно, что не девка. Запомнил имя-то, Гусь?
– Запомнил.
– Ну, беги… Да смотри там, шустрее.
Офонька умчался, смешно сверкая босыми пятками. Псинище - Кавдуй - вскинулся было полаять, да,
– Ну, сторожи, Онуфрий, - уходя в избу, не преминул распорядиться Заноза. Чтоб помнил Красные Уши, кто тут посейчас главный!
Онуфрий обиженно шмыгнул носом. Проводив глазами Занозу, уселся на скамеечку, пригрелся на вечернем солнышке, только глаза закрыл, как…
– Эй, сторожа! Помирает, кажись, парень-то наш. Открыли б!
– Я вам что, лекарь?
– взорвался Красные Уши. Вот ведь гниды пучеглазые - отдохнуть да помечтать не дают. И что за караульство такое беспокойное выдалось? Ну, как всегда, не везет.
Не поленился, подошел к самым воротцам, склонился:
– Еще орать будете - ос к вам запущу, ясно?
– Да ясно, родимец… Не будем больше, только б уж поскорей ваш хозяин приехал. Кончается Митька-то! Священника бы или дьячка.
– А архимандрита не надо?
– пошутил Онуфрий и сам собой загордился: хорошая выдалась шутка, смешная, жаль, мало кто слышал.
Уладив вопрос с непоседливыми пленниками, Красные Уши привалился к стеночке, теплой, нагретой солнышком, задремал вполглаза, все ж таки опасался Занозы. Тот ведь гад известный - заложит Атаманцу, потом семь шкур спустят. Вполне мог наябедничать Заноза, вполне… Его-то хозяин ценит, не то что других, невезучих!
Сказать по-честному, Онуфрий зря завидовал Петьке. Не очень-то ценили в шайке их всех троих - пока не за что было. Даже службы серьезной не доверяли, оставили вот не столько пленников сторожить - куда те из запертой на засов подклети денутся?
– сколько за двором приглядывать, да и так, для порядку. Нешто можно, чтоб уж совсем никакого присмотру не было?
– Эй, Онуфрий, ты там заснул, что ли?
Красные Уши встрепенулся, мотнул головою, да как-то неудачно, зацепился ногой за копьецо да так со скамейки и сверзился - прямиком в лужу! Ну, не везет!
А уж Занозе да прибежавшему с погоста Гусю была потеха - ржали, как лошади! Ну, еще бы… А за ними-то, за ними - еще двое парней, насмехаясь, стояли. Пищальники. Видать, их хозяин для подмоги прислал.
А Гусь-то, Гусь! Вытащил из-за пазухи рыбину жареную, в тряпицу завязанную, с поклоном протянул Занозе:
– Выкушай, друже Петро, самолично для тебя прихватил.
Взяв рыбину, Заноза довольно ухмыльнулся.
– И ничего тут смешного нетути, - поднявшись на ноги, обиженно буркнул Онуфрий.
– Скажите лучше, что с теми буянами делать?
–
– Эвон как!
– испугался Красные Уши.
– А чего - мне-то?
– Так больше некому, - охотно пояснил Петька.
– Пищальники - для охраны, пока дверь в подклети открывать будем, Гусь для такого дела мелковат, а я старшой, мне не положено.
Онуфрий вздохнул. Вот так всегда. Старшой он, видите ли, не положено. И ведь не откажешься - хозяйский приказ. Что поделать, исполнять надобно…
– Сейчас вытащим болезного вашего, к лекарю отвезем иль к дьякону, - наклонился к подклети Заноза.
– Дверь откроем - вы его и вытолкните. Предупреждаю сразу - сами наружу полезете, тут же и пулю в лоб!
– Вот это верно!
– Пищальники уже сходили в амбар за пищалями и сейчас заряжали - заталкивали в ствол порох, пыжи, пули. Самые простые были пищалицы - не с кремневым, с фитильным дешевым замком. Фитилек вставили новый, не вымокший, затлел сразу, как запалили.
– Ну… - Заноза оглянулся на пищальников.
– Готовы?
Те кивнули, положили под пищали скамейку, уперлись, нацелились прямо на подклеть. Петька махнул рукой Офоне:
– Открывай, Гусь!
Отъехал в сторону смазанный прошлогодним салом засовец.
– Куда?
– вдруг зарычал один из пищальников.
– А ну назад! Враз пальну!
Высунувшаяся было Василиска испуганно отпрянула. Анемподист с Прошкой осторожно пододвинули к выходу лежащего Митрия.
– Ходить-то может?
– со страхом осведомился Заноза.
– Куда там ходить, - донеслось из подклети.
– Он и на ногах-то стоять не может. Да ты пощупай, как горит!
– Ага, пощупай… - Заноза опасливо отодвинулся.
– Да где там этот Онуфрий? Онуфрий, эй, Онуфрий, ты скоро там?
– Да иду уже…
Онуфрий вывел из конюшни запряженную в телегу лошадь. Перекрестился, огнеманка, вещь заразная. Правильно хозяин поступил - лучше болезного в болоте оставить, куда никто не ходит, нежели где-нибудь здесь закопать рядом. Поди знай потом, что за водицу из колодца пить будешь?
Дотронувшись сапогом до лежащего на земле больного, Онуфрий обвел глазами собравшихся:
– Подмогнули б, а? Мне-то одному не сладить.
– Гусь, - отодвигаясь, быстро распорядился Заноза.
С помощью Офони удалось перенести болезного на телегу. Сам Онуфрий туда не сел, пошел впереди, ведя под уздцы лошадь.
– Смелей, смелей, паря!
– смеясь, подбадривали пищальники. Твари!
Солнце уже садилось, когда Онуфрий подвел лошадь к болоту. Зачавкала под тележными колесами жижа.
– Эй… - Онуфрий ткнул болезного тупым концом копьеца.
– Слышь… ты живой ишо?