Отрок Часть 7
Шрифт:
– Хозяин, ты слушаешь?
– Что?
– Э-э, может ты устал, потом продолжим?
– Нет, говори, что ты хотел.
– Я говорю: продал бы ты мне дом Устина.
– Чего?– Мишка даже не сразу понял, о чем идет речь.– Ты о чем, Осьма?
– Да нет, хозяин, я все понимаю! Чужим в Ратном строиться или покупать дома не дозволено, я узнавал. Разве что, на посаде, да и то еще не известно, посада-то у вас пока нет. И тебе усадьбой владеть не по возрасту. Но других-то хозяев нет. Устин убит, жена его убита, детей их к родне отсылают. Ты усадьбу на щит
– Но, все равно же, чужому продать нельзя будет.– Язык так и чесался послать Осьму с его коммерцией куда подальше.– Что за два года изменится?
– Э, хозяин, за два года много воды в Пивени утечет, всякое случиться может. Но я столько ждать не могу, мне семейство перевезти сюда надо. Я, что предлагаю: купчую я подпишу с тобой, силы она пока иметь не будет, а жить в том доме я буду, как бы по указу сотника. Это можно, я узнавал. Через два года купчая вступит в силу, но знать об этом никто не будет - живу себе и живу. А еще сколько-то времени пройдет, так никто и не задумается - привыкнут.
– Дед в курсе?
– Что?
– С дедом ты это все обговорил?
– А как же? Он так и указал: продаются только постройки, другое имущество, холопы, пашенные земли, разные угодья - все тебе. Так я и не претендую, холопы - дело наживное.
– Слушай, Осьма. Вот, ты сюда семью перевезти собираешься… Представь себе, что кто-то их по дороге из Суздаля перехватит так, как ты наших изгоев предлагаешь перехватить. Как это тебе?
– Ну, во-первых, я из Ростова, а не из Суздаля. Во-вторых семья у меня уже в Турове. А в-третьих… чего ты хочешь-то? Тут уж, куда не кинь, везде клин. Для изгоев легкой судьбы не бывает. Самое лучшее, если в холопы угодят, но могут разбойникам попасться или зверью. Могут просто с голоду помереть или от болезни, но это долго, раньше до них кто-нибудь добраться успеет. Совесть тебя мучает? Ну, возьми их к себе в крепость! Только тогда каждый день жди: либо нож в спину, либо яд в еду. Я их судьбу менять не предлагал, я предлагал на их беде нажиться.
– Что ты сказал? Ты что, б…дь, сказал…
– Уймись, парень…
– С-сволочь, это ты мне… - Мишка сел на постели, перед глазами поплыло, преодолевая тошноту он сунул пальцы в рот и высвистал сигнал: "Тревога, все ко мне!".
– Стой, ты что делаешь, парень!
– Ур-рою, падла… - Мишка попытался опереться рукой на край постели, но ладонь соскользнула и он свалился на пол.– Не прикасайся ко мне!
Не обращая внимания на мишкино сопротивление, Осьма подхватил его и уложил обратно.
– Да что ж ты творишь, парень? Разве ж можно так?
Мишка снова попытался свистнуть, но рот наполнился тягучей слюной и у него ничего не получилось.
– С-сука брюхатая, сейчас ты у меня наживешься…
За дверью послышался топот ног и дедов командный рык:
– Стоять! Я кому сказал? Всем назад, я сам разберусь!
– Я тебе разберусь, старый хрыч!– Возник на фоне общего шума голос Настены - Совсем очумели
Что-то пробубнил молодой голос, кажется, Дмитрия, в ответ снова рыкнул дед:
– Он старшина, а я сотник! Вон отсюда!!!
Мишка снова, уже понимая, что дед никого к нему не допустит, попытался свистнуть, но Осьма прижал его руки к постели, потом обернулся к двери и закричал:
– Коней Агеич, да зайди ты, наконец, не уймется никак твой Лис!
Вместо деда в горнице появилась Настена.
– А ну, отпусти парня!– Рявкнула она на Осьму.– Прочь руки!
– Да он сам же себе навредит, гляди, как его корежит.
– Не навредит!– Настена обернулась назад и кого-то там схватила.– А ну, поди-ка сюда!
Мишка от изумления даже забыл о тошноте - Настена тащила деда в горницу за бороду!
– Вы что тут устроили? Я что, вас все время в разум возвращать должна?
– Да отпусти ты, дурища!– Дед безуспешно пытался высвободить бороду из пальцев Настены.– Ох, Ядрена М-м-м…
Настена коротко двинула свободной рукой и дед скрючившись, начал оседать на пол.
– Я тебя отпущу! Я тебя так отпущу - неделю в нужнике ночевать будешь!– Лекарка выпустив бороду деда, повернулась к Осьме.– А ты, торгаш…
Осьма не стал дожидаться продолжения и подхватив лавку, многозначительно подкинул ее в руках, перехватывая для удара. Мишка заскреб пальцами по стене пытаясь дотянуться до висящего над постелью пояса с оружием.
– Все!!! Хватит!!!– Заголосил с пола дед.– Остановитесь все!!! Михайла, лежать! Осьмуха, оставь лавку, не тронет тебя никто! Настька! Ядрена Матрена, Настька, встать помоги. Размахалась, понимаешь, меня лошадь так не лягала.
– Что случилось?– Донесся голос матери.– Корней Агеич, что с тобой?– Вторил ей голос Листвяны.
– О, Господи!– Взвыл дед.– Вас только тут не хватало! Настена, Христа ради, уведи их! Все уже, никто никого не тронет.
Лекарка подозрительно оглядела присутствующих и неожиданно подчинилась деду.
– Анюта, Листя, пошли отсюда.
– Да что у вас тут…
– Пойдем, пойдем.– Прервала мать Настена.– Мужики дурью маются. Пойдем, там поговорим.– Лекарка подхватила мать и Листвяну под руки и повлекла в сторону сеней.– Пошли, бабоньки, парнишек успокоить надо, а то они за самострелы похватались, долго ли до беды…
Осьма проводил женщин взглядом, шумно выдохнул, поставил лавку на пол и протянул руку деду.
– Вставай, что ли, Корней Агеич.
– Да пошел ты, Осьмуха… Ох, Ядрена Матрена. Лекарка, а дерется, как Бурей. Знает, ведь, в какое место двинуть, жаба.
– Д-а-а, грозна бабища.– Согласился Осьма.– Я думал, грознее вашей Алены никого и нет. А эта… ну, надо же…
– Кхе! Ты еще не видал, как она, на пару с Лаврухой зубы больные рвет! Вот, где ужас-то! Лавруха клещами зуб ухватит, а она ка-ак даст в лоб! Только искры из глаз. А Лавруха хрясь зуб изо рта… - Деда аж передернуло от жутких воспоминаний.