Отрок Часть 7
Шрифт:
– Здрав будь, хозяин.
– Здравствуй, Осьма, проходи, садись.
– Благодарствую.– Осьма устроился на лавке основательно, как будто собирался засесть у Мишки надолго.– Как здоровье, что лекарка говорит? Глаз-то видеть будет?
– Говорит, что будет.
– Вот и ладно. Главное, чтобы зрению ущерба не было, а остальное - мелочи.
Раздражение не проходило, а спокойная, неторопливая речь Осьмы заводила еще больше. Вдобавок болела затекшая во сне шея.
– Осьма, ты, как: по делу пришел или просто проведать?
– О здоровье справиться - тоже дело.– Приказчик
– Могу.– Мишка попробовал приподняться, чтобы изменить позу, его тут же замутило.– Только помоги мне немного ниже лечь, а то мутит от дурманного зелья. Все никак не отойду.
– Дело знакомое.– Осьма ловко поддержал Мишку под спину и поправил подушку, рука у него оказалась неожиданно сильной.– Квасу пей побольше, надо нутро промыть. Брусники бы тебе еще, хорошо от этого дела помогает, но где ее сейчас возьмешь? Так удобно лежать?
– Да, спасибо. Что за дела-то?
– Одно дело спешное, хотел с Корнеем обговорить, а он к тебе погнал.– Осьма развел руками, словно извиняясь, за то, что нарушил мишкин покой.– Сотник Корней сегодня с утра свою волю объявил: трех баб с семействами к родителям возвращают, а пятерых просто изгоняют. До нашего торгового дела это прямое касательство имеет.
"Он что, рехнулся? Чем тут торговать-то? Стоп! Дома, поля, огороды - у тех, кого отправляют к родителям. Еще и холопы, если только они их с собой не заберут. А у тех, кого просто изгоняют - вообще все имущество. Дед говорил, что разрешит взять только то, что на одной телеге увезти можно. Блин, я и не подумал даже, не до того было".
– Так ты собираешься их имущество скупить?
– И это тоже.– Осьма согласно склонил голову.– Но с этим можно и повременить, а сейчас надо с самими отъезжающими разобраться.
– С отъезжающими?
– Ну, да! Они же по домам поедут, я разузнал, сухим путем. Значит, если с ними поехать, узнаем дорогу к их селищам. Сотник Корней им охрану дает, вот и нам бы с товаром вместе с ними поехать. Я почему к тебе пришел? У тебя в Воинской школе купеческие детишки обучаются караваны охранять, пусть бы съездили вместе с охраной - хорошая учеба получится. Ваша ключница собралась паренька в Воинскую школу с вестью послать, я его задержал. Если ты согласен, хозяин, то можно через того гонца и Петра с его унотами вызвать. Здесь их на три отряда разведем и к ратникам, которые охранять караваны поедут, приставим. Так как?
– А что? Дело хорошее. Согласен. Только надо у ратников спросить: согласятся ли пацанов с собой взять?
– Я уже договорился - каждому ратнику по куне, и все покажут, объяснят, присмотрят за ребятишками в пути.
– Погоди, погоди… Мне тут рассказали, что народ на Младшую стражу зло затаил, как бы беды не натворить. Кто в охране-то пойдет?
– Лука и Тихон со своими людьми. Их четырнадцать и у Петра четырнадцать, сам Петр пятнадцатый. Выходит по десятку на караван. И я по одному работнику пошлю. Ну что, вызывать Петра?
– Давай.
Осьма набрал в грудь воздуха и гаркнул:
– Спирька!!!
В дверь просунулась прохиндейская рожа Спиридона.
– Здесь
– Скажи пареньку, чтобы ехал и передал все, как уговорено.
– Слушаю, Осьма Моисеич!
"Быстро ты Спирьку выдрессировал, чувствуется хватка. Хотя, этому типу много не нужно, пару раз морду начистить, и шелковый станет, но верить ему нельзя ни на копейку".
Спирька скрылся, а Осьма продолжил все так же спокойно и размеренно:
– Теперь, о тех, кого изгоняют на все четыре стороны. Пять баб и тринадцать детей разного возраста. Идти им некуда, я разузнал, родни в округе у них нет. Значит, либо сгинут, либо кто-то их похолопит. Почему не мы?
– Да ты что? Своих…
– Какие же они свои? Изгои на твою жизнь и жизнь твоей родни умышлявшие.
– Бабы, детишки?
– Муж и жена плоть едины. Господь же наш ревнитель наказывает детей за грехи отцов до третьего и четвертого колена. Нас, грешных Господь сотворил по образу и подобию своему, почему же нам не следовать Его примеру?
"Ну, да. Дед, помнится, объяснял, что христианство выгодно, но не до такой же степени! Вот, значит, как олигархами становятся! Личные связи с власть предержащими, плюс оправдание любого своего "коммерческого" предприятия постулатами официальной идеологии, плюс полное отсутствие морали. То-то он от Юрия Суздальского аж через несколько границ утек. Долгорукий - мужчина серьезный. Эх, кто бы ТАМ так же Березовского шуганул. Нет, пока Ельцин президентствует, "Березу" не тронут…".
Осьма, между тем продолжал:
– Сейчас в Ратном три десятка твоих ребят. Да хватит и двух десятков, я сам с ними поеду. Догоним, полоним, отведем в Княжий погост. Спирька туда малую ладью пригонит, он один раз уже туда ходил. Сейчас многие добычу, в Куньем городище взятую, сбыть хотят. Погрузим все на ладью, на весла холопов посадим, и вниз по Пивени, потом по Случи. Дня за три до погоста доберется. Там баб с детишками - на ладью и в Пинск. В Пинске приказчик Никифора сидит, поможет быстро расторговаться…
– Нет!
– Что "нет"?
– Пусть изгои, пусть злоумышляли, но своими, ратнинцами я торговать не стану! Бабы меня и так прилюдно прокляли, а если я их еще в рабство…
– Нет, так нет.– Легко согласился Осьма.– Пусть другим достанутся, или зверью на обед. Однако куньевскую добычу ты в Пинск отправить не против?
– Не против.
"Что же Вы натворили, сэр Майкл? Пять женщин, тринадцать детей… "кому-то достанутся или зверью на обед". XII век, одиночки не выживают, даже этот "коммерсант", туды его мать, вынужден к кому-то пристраиваться, хозяином называет, курва. Где правда, в чем? У отца Михаила своя правда - я пролил невинную кровь, у Настены своя - клятвопреступников карать без жалости, у Пелагеи своя - будь ты проклят, Бешеный Лис. А где моя правда? С чем я сюда пришел? С избавлением от тюрьмы и смерти, с радостью от подаренной второй жизни? А еще с чем? В Бога не верю, сотне сам гибель предрек… Тпру, стоять, сэр! Кажется уже договаривались: никаких интеллигентских самокопаний и самобичеваний. Все идет так, как должно идти в этом времени и в этих обстоятельствах. Боитесь замараться? Ну, так извольте проследовать в сортир с намыленной веревкой! Впрочем, это мы уже однажды обсуждали…".