Отражение

Краснер Алексей Витальевич

Когда Вера вошла в комнату он не сразу поднял голову, а только продолжал что-то стучать на своем ноутбуке. Затем он поднял на нее взгляд и несколько секунд оставался в неподвижном состоянии.

– Здравствуйте Феликс Александрович, - начала Вера, - Не ожидали меня увидеть? А мне координатор сказал, что вы меня ждали.
– Вера улыбнулась, обнажив два ряда своих ровных белых зубов.
– Чуть ли не любовный роман нам с вами приписывают.

Мужчина резко встал со стула и бросился к Вере. Схватив ее протянутую руку, он стал нервно, но с радостью трясти ее.

–

Ну, да. Особенно, Верочка, что у нас с тобой разница в двадцать с лишним лет, и еще, ты когда-то была моей лучшей студенткой.

– Таки самой лучшей?
– Засмеялась Вера Семеновна.

– Нет, кроме смеха, - продолжая жать руку говорил Феликс Александрович, - только тебе, Верочка, удалось чего-то добиться в науке. Тут и спорить не надо. Ладно давай ближе к делу. Знаю у тебя не так много свободного времени. Тебе еще сегодня надо успеть добраться до места.

Он отпустил покрасневшую руку Веры Семеновны и пригласил ее присесть рядом на стул. Сам расположился на своем привычном месте, закрыл ноутбок и придвинулся к ней ближе, словно от этого в пустой комнате будет лучше слышно собеседника.

– В третьей лаборатории, это которая на втором этаже, получите чемоданчик с комплектом световых карточек. Перевозить его надобно аккуратно. Хотя, что я говорю. По той разбитой дороге к Добролюбово аккуратно не получится. Но в любом случае постарайтесь его где-нибудь прикрепить, чтобы не болтался. Вроде случаев самопроизвольного взрыва карточки я еще не слышал, но есть правила и их нужно придерживаться. На чемоданчике код сами установите, какой захотите. Ну и сами знаете, что нужно сделать, в случае, если чемоданчик может попасть в третьи руки. Это первое.
– Он положил руки на стол ладонями вниз.
– Второе. Контакт с Террой вам обеспечен. В общем, что ты так давно ждала осуществиться в ближайшие часы. Я надеюсь. И честно сказать, немного завидую. В то же время не хочу тебя пугать, а только хотелось сказать то, что не скажет тебе ни один человек, ни один координатор. Верочка, будьте предельно аккуратны в общении с Террой. Она очень нестабильна и лучше слушайте. Слушайте и слушайте. Не знаю сколько тебе отвел комитет времени, но запомни одно. Любое ваше движение, слово, или еще что-либо. Все может оказать влияние на нее. Думаю, что Аксентий введет вас в курс дела. Учитывая все то страшное, что сейчас происходит в мире или должно произойти, все это влияние обоюдно направленное и взаимно поглощающее.

– Я смотрю у вас, Феликс Александрович, новая теория рождается?

– Нет, упаси Бог. Единственное чем я сейчас занимаюсь, это дописываю очередной труд, который и диссертацией не назовешь, но и для простой научной статьи не годится. Ну и мы с тобой понимаем, что это никто никогда ни в одном научном издании не напечатает. Я вот, что хочу сказать. Тринадцать основных спектральных анализов показывают, что вокруг Терры имеется поле. Свечение. Субстанция. Как ты ее не назови. Да что там говорить, многие очевидцы наблюдали это свечение.

– Что вы хотите сказать, профессор?

– Моя статья, труд доказывает влияние Терры на окружающих. Благодать, которую люди ощущают рядом с ней - это не просто так. Это то духовное начало, которое там зародилось и развивалось. Возможно, эта благодать и будет отправной точкой нашего спасения как человеческого вида. Верочка, наступают страшные времена. Страшные и хуже того странные. Об этом сейчас разве, что дурак не говорит. А у нас тут под боком в самом сердце дальневосточной тайги источник спасения находится. И никто об этом не знает и не догадывается.

– Вы пишете работу о благодати? Я правильно вас поняла?

– Только не включайте пожалуйста, Верочка, своего критического человека

науки. Здесь не все можно объяснить только научными опытами и наблюдениями. Здесь, милая моя, все Очень сложно. Мы уже не один десяток лет наблюдаем и делаем выводы. Сопоставляем, вносим в математические модели данные и выводим предположения, которые подтверждаются тем, что происходит. Но возникает вопрос. Какой смысл проводить очередные подтверждения, если мы не можем не предсказать грядущее, не его изменить. Знаешь, я уже начинаю понемногу понимать сторонников взглядов "черного дня". Я уже начинаю им верить.

– Не говорите глупости, Феликс Александрович. Вы здравомыслящий человек. Я, конечно, слышала, что в институте идут разработки нейросети, способной математически рассчитать последствия "черного дня". Но ведь это все утопия!

– Не знаю, не знаю, моя хорошая. Я в последнее время и сам себе уже не верю. Слишком много мы отдали сил изучению этого явления. И с каждым годом возникает только больше вопросов, чем выводов. И выход здесь скорее всего будет только один.
– Феликс Александрович задумался, всматриваясь в окно учебного класса.

– И какой же?

– Назвать все это чудом и перестать изучать Терру.

– Позвольте. Вы хотите выбросить на помойку десятилетия работы вашего института, сотен научных работников? Забыть про тома написанных трудов разными людьми?

– Если грядущее необратимо, то не следует его предотвращать. Надо лишь к нему приготовиться.
– Он опять с досадой посмотрел в окно, но потом резко оживился.
– Да, кстати, комитет задание еще не передал? Или это будет для тебя командировка с двумя неизвестными?

– Думаю, что так оно и будет.

– Ладно, это уже не мое дело. А простое человеческое любопытство.

Феликс Александрович неожиданно, но аккуратно положил свою ладонь на Верину руку, лежащую на столе.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Вера. Честно? Мне уже в печенках сидит этот институт, эти отчеты, этот депрессивный городишко, чтоб ему пусто было, эти ежедневные слежки - из дома на работу, с работы домой, и вся эта непонятная и бесконечная история. Я уже как пять лет, должен быть на заслуженной пенсии. И Бог с ней с подпиской о неразглашении и невыезде за пределы страны. Тьфу на все это. Я готов уже просто, уехать за город, поселиться в дачном домике и ухаживать за клубникой с помидорами, и внучек встречать. Ты еще тот человек, который может обрадовать меня своим появлением в этих холодных стенах. Как хотелось бы напоследок, хоть разок съездить в Боголюбово, прикоснуться к чему-то, чему ты отдал тридцать лет работы, своей жизни. А потом...будь что будет. Уже и помирать не страшно.

– Да прекратите вы, Феликс Александрович. Вам еще жить и жить. Будет у вас и клубника с помидорами и еще годы счастливой жизни. Поверьте, мне.

– Да, да, Верочка.
– Лицо Феликса мгновенно сделалось грустным и подавленным.
– Ваши бы слова, да сами знаете кому в уши.

Попрощавшись с Феликсом Александровичем, Вера вышла из учебной комнаты и пошла к лифту, чтобы спуститься на второй этаж. Она никогда не замечала за собой ноты сентиментальности, но в этот раз странный комок застрял в ее горле, комок непонятного сожаления и горечи. Ей было жаль этого умного и трудолюбивого человека, ставшего в какой-то период ее жизни не просто старшим наставником, а по-настоящему заменив ей ее покойного отца. В какой-то момент ей показалось, что она видела Феликса Александровича в последний раз.