Отравители змей
Шрифт:
– Хорошо. Хорошо, хорошо...
Поразительно приятный в обхождении телемастер,- не нарадуется хозяйка,- да еще и во фраке, прямо сюрприз какой-то, даже не верится,- думает она, направляясь в ванную, но вдруг замечает в прихожей неизвестного мужчину лет эдак тридцати с небольшим: гладко выбритый, в свободном, но ладно сидящем белом фраке, с белоснежным жабо на груди и розовой хризантемой в кармашке. Руки неизвестного по-арестантски сцеплены на загривке, глаза поблескивают антрацитиками.
– Что вы здесь делаете? Вроде бы и дверь я заперла, и запорки проверила, но это как будто ничего не значит. Замки замками, а кто-то все равно является.
– Обижаете, хозяйка, являются черти во хмелю, мы же - прибыли. По вызову, заказным порядком. Здравствуйте, доброго вам здоровья, добрый день, приветствуем вас - ремонтироваться будем или так и запишем, что вызов ложный?
–
– Был бы вызов, а повод всегда найдется. Не признали? Присмотритесь, подумайте.
– А-а, поняла! Вы - по электричеству, розетки менять! Чтоб пробки не горели!
– Это мы извиняемся - ничего подобного! Электрики нагрянут погодя печенкой чувствую, но скажите: неужели я похож на какого-то электрика? Не торопитесь, в шею никто никого не гонит...
– Ума не приложу, одеты вы по дипломатическому стандарту больше, сказать мне нечего.
– По одежке встречаете... ладно-ладно, как хотите, показывайте, где у вас что, а то у меня уже зуд по рукам пошел.
– Где у меня что - это про что? Кто вас вызвал? Я, к примеру, никого не вызывала, может, Курицын учудил? Он от своей повестки теперь без ума, взял и отчебучил.
– Может, и Курицын, я фамилий не запоминаю, берегу ячейки памяти для чего-нибудь полезного. Каждую фамилию заучивать - сам забудешься: тогда прощайте, родные и близкие, прощайте, други-недруги, прощайте биография, привязанности, навыки, прощайте, серьезные и малосерьезные цели и намерения, прощай, призвание, ари-в-ведерчу... Эх, вы! Женщина вы как будто из наблюдательных, сметливость врожденная у вас на лице написана - неужели так трудно отличить орла от попугая? Да слесари мы! Слесари-сантехники! А Курицын - я про такого не слышал даже! У нас все вызовы идут под запись - это да, но записывает не обязательно тот же самый, который потом этот вызов обслуживает: не обязательно... Слесари мы, слесари-сантехники, отсюда и давайте плясать.
– Какая прелесть! Вы же на сантехника ничуть не похожи!
– А на какого-то электрика, стало быть,- как две капли?
– Не обижайтесь, Бога ради, на какого-то электрика вы похожи еще меньше, чем на себя! Давайте плясать, я предпочитаю "белый" и медленный...
– Руки у меня, как видите, заняты, так что вам и водить придется...
– Уж я не растеряюсь, я и Курицына водила, и не только его. Правой рукой я обниму вас за талию, левую - на плечо возложу, а вы пригните голову, чтобы ощущалось ваше дыхание - у меня за ушком и на шейке, а вы, в свою очередь, вдыхайте запах моих волос и ненавязчиво касайтесь меня щекою...
– Вы за Курицына не обиделись?.. Вы знаете что - вы не обижайтесь, но куда мне весь этот поминальник в голове носить? Адресок зафиксировать - другое дело, а Курицына заучивать... не станешь ведь потом по микрорайону тыкаться: алле, уважаемый, не подскажете ли, где тут какой-то Курицын проживает? Он ведь не шишка у вас, Курицын и Курицын, ведь не шишка же?
– Не шишка, не шишка, и не припухлость даже.
– А водите вы вполне прилично, меня давно так не водили! Приходится держать себя в руках, укрощать воображение - не померещилось бы чего непозволительного... Знаете, расслабишься иногда невпопад, а потом из головы вон - зачем тебя позвали, в чем твоя задача... Бр-р-р, кровь-то горячая, возраст еще достаточно активный, бр-р-р, глаз да глаз за собой, контроль да контроль!.. Вы, конечно, можете не отвечать, дело хозяйское, но от вас бородинским попахивает: наверное, перед моим приходом вы уже принимали кого-то?
– Да был тут один, любитель присолить.
– Простите на резком слове: какая гадость! Кажется, я начинаю догадываться...
– Боже мой, вы содрогнулись всем телом... вы ревнуете!
– Не давайте повода!
– Но вы же вторглись в мою жизнь столь внезапно!
– И вы сейчас же обнаружили причину поиграть со мной, как кошка с мышкой!.. О нет! Я преотлично догадываюсь, кто здесь полакомился! Убийца телевизоров! Зачем вы его только в дом впустили! Он вам наремонтирует, как же!.. Он еще здесь! Скажите! Он здесь?!
– Какой вы импульсивный! Не надо так, умоляю!
– Вы знали, знали, что я раним - и знали, как нанести мне рану! А потом бередить, бередить ее... Извольте солью теперь посыпать, как посыпали бородинский для этого выскочки!..
– Как мне утешить вас, миленький, как успокоить? Какими словами вернуть вам присутствие духа?..
– Слова... а что - слова, хозяюшка? Какова цена им? Каких мы еще не слышали? Какие хотели бы услышать?..
– и вдруг не выдерживаю... безалаберное детство, юношеский раздрай, невостребованность в зрелом возрасте - все это в совокупности дает о себе знать, наваливается на меня и душит, поток неукротим, спасения ждать неоткуда... но - вы! Единственным, непогрешимым словом,- тем самым, которого так не хватает подчас, на которое подчас уже и не надеешься,- вы как бы подхватываете меня и возносите над бурн
ой ниагарой... и мы, уединившись, предаемся непорочному созерцанию резьбы и прокладок, благородной нержавейки в сочетании с не менее благородной латунью... и никакой убийца телевизоров не смеет помешать нам! Не смеет нарушить гармонию сопричастности!..
– А говорили - все давно проговорено!.. Говорили - шелуха с Вавилоном... Святая неправда! Златоуст! Не молчите же! Господом Богом молю! Как только я перестану слышать ваш голос - я тут же умру... Почему мы не встретились лет двадцать назад? Где вы были все эти годы? Какие злые силы не дали нам встретиться раньше? Почему никто не разбудил меня... где вы пропадали? По каким морям носился ваш усталый парусник? Каким ветрам я должна быть благодарна за то, что он прибился к нашему берегу?..
– Ветра в тот день как раз и не было, стояла ясная сухая погода, я шел по улице 10-й Пятилетки, когда меня буквально перехватила одна особа. Ничего экстравагантного - кофта да юбка, голос грубоватый, повелевающий. "Мужчина,говорит она,- в вашем облике я нахожу нечто неподдельно мужское, не могли бы вы оказать мне первую сантехническую помощь? Я проживаю в доме напротив, и в моих коммуникациях возникла острая необходимость заменить грамбуксу. Я очень, очень нуждаюсь, и я вас отблагодарю. Что вы на это скажете?" - "Оно-то можно, отвечаю,- только вы мне объясните сперва, как эта грамбукса выглядит в натуральном выражении: или вы сейчас метафорируете?" - "Зачем бы я метафорировала средь бела дня?
– удивляется она.- С незнакомыми мужчинами я себе такого не позволяю, максимум что я могу - это просить их о неотложной сантехнической помощи. Так вы не знаете, как она выглядит? А давайте вместе поищем совокупность признаков,- предлагает она,- вместе и батьку легче бить!" - меня как подменили вдруг, я, дуребан, поперся в чужую квартиру и битый час обнюхивал трубу за трубой, облапывал переходники и краны, постукивал по муфтам и слушал, как мне отвечают откуда-то с верхних этажей. Ищите, ищите, подбадривала меня остро нуждавшаяся, а потом как бы невзначай показывает мне два спичечных коробка: в одном тарахтит, а другой порожний. Открывает первый и вытряхивает оттуда на стол какую-то мелочь: вот,- показывает ноготком,- это вот мой муж, а это его родственнички. Они у меня в одной хранилке так и помещаются, захочу - выпущу погулять, захочу - так оставлю. Если вы настаиваете на том, что знать не знаете, как выглядит грамбукса, то знайте хотя бы, что женщина я мстительная и просвещенная по части всяческих магических поделок. Поделаю и вам, у меня пустых коробков полный ящик... А эти, которых она вытряхнула... прыгают по столу, попискивают! Я и подумал: сухариков бы им накрошить да молочка наперсток... И взмолился: отпустите, дня через три