Отпуск Мегрэ
Шрифт:
– Иногда, месье. Это трудно выразить словами. Если бы вы лучше знали хозяина…
– Попытайтесь все же объяснить.
– Я не могу… Это не тот человек, о котором можно говорить, что он такой, как все. Он только посмотрит на тебя, и ты сразу чувствуешь себя маленьким…
– Его жена тоже чувствует себя перед ним маленькой?
– Иногда, может быть. Она в разговоре с ним смеется и что-нибудь рассказывает, потом взглянет на него и замолкает…
– А я полагаю, – вмешалась Попин, – это бывает, когда она взглянет на свекровь. Вы должны понять, месье Мегрэ, что такая молодая
Я ведь помню ее совсем маленькой, и она вовсе не была задавакой. Так вот, такая женщина, как Одетта, совсем не создана для того, чтобы жить с этой старой ведьмой.
А старая Белламиха уж точно ведьма. У нее ведь и тросточка – не тросточка, а помело, на которое она садится…
Мегрэ вдруг вспомнил о допросе, который вел в его присутствии пухлый комиссар Мансюи, допросе хитрого Полита. Тот открывал рот редко и только с одной целью – чтобы отрицать очевидное. Эти же двое, напротив, говорили много, даже перебивая друг друга, и тем не менее, слушая их, до истины докопаться было довольно сложно. Он же чувствовал, что истина где-то рядом. Он пытался ее выяснить, расставить все по полочкам, рассадить всех вокруг семейного стола. Но в этот момент возникала какая-нибудь деталь, которая звучала фальшиво в общем хоре.
Трудно было разглядеть людей глазами слуги доктора, любовника мадам Попино.
– Как мадам Беллами проводила время, прежде чем заболела?
Бедный Франсис! Попин его всячески подбадривала, подсказывала ему, как в школе. Ему тоже хотелось понравиться комиссару, и он искал, как бы выразиться пояснее, насколько это возможно.
– Я не знаю… Сначала она допоздна задерживалась у себя в спальне, куда ей приносили завтрак…
– В какое время?
– К десяти часам.
– Минутку… Хозяин с хозяйкой спали в разных спальнях?
– У них есть две спальни, две ванные комнаты, но я раньше не видел, чтобы месье спал у себя.
– Даже эти последние два дня?
– Извините! С третьего августа он спит один. А днем мадам часто ходила в студию мадемуазель. Она присаживалась в уголке, читала и слушала музыку.
– Она много читала?
– Я почти всегда видел ее с книгой.
– Из дому она выходила?
– Очень редко. Или со свекровью.
– А бывало, что и одна?
– Случалось.
– В последние дни чаще, чем раньше?
– Не знаю. Видите ли, дом велик… Теперь даже в служебной части вывесили табличку. Это сделала мать доктора. Нас, слуг, трое: кухарка, Жанна и я.
На табличке расписание, кому где, зачем и в какое время находиться в течение дня. Бывает, что поднимается целый скандал, если нас обнаружат не там, где положено.
– Сестры ладили между собой?
– Думаю, что да…
– А за столом Лили была веселее и говорливее Одетты?
– По-моему, такая же.
– Еще раз повторяю вопрос, который уже задавал, и прошу как следует подумать, прежде чем ответить: вы уверены, что первого августа, за два дня до смерти сестры, ваша хозяйка заболела?
– Полагаю, что могу утверждать это с уверенностью.
– Где доктор принимает пациентов?
– Он их принимает не в доме, а во флигеле, который находится в глубине
– И кто же открывает эту дверь?
– Никто. Просто нажимаешь кнопку, и срабатывает механизм. Больные входят, садятся в приемной и ждут.
Приходит их мало. Почти всегда договариваются заранее. Месье наш не очень-то в них нуждается, понимаете? Допивайте, месье Мегрэ, я вам еще налью.
Он допил, снова чокнувшись с Попин и Франсисом.
Их немного удивляла, даже, пожалуй, смущала суровость комиссара.
– Это же так сложно, – говорила торговка рыбой, как бы утешая посетителя. – Очень сложно знать, что происходит в больших богатых домах. И такие люди, как мы, говорят то, что думают, и даже больше того. Но ведь те-то совсем другие…
– Вот кстати, – перебил ее Франсис, – сегодня вечером жду, когда месье позвонит, чтобы я принес ему виски. Каждый вечер в десять часов, когда сидит в библиотеке, он выпивает стаканчик виски. Хотя у меня в этом доме своя комната, он знает, что я там не сплю.
Я ставлю поднос на стол, кладу лед в стакан, и он мне неизменно говорит: «Добрый вечер, Франсис. Вы можете идти». А вот сегодня вечером…
Он почувствовал, что Мегрэ напрягся, и смутился, как бы испугавшись, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.
– Ну, это просто деталь. Вспомнил, потому что Попин только что правильно сказала: никогда толком не знаешь, что происходит в больших домах. Обычно я готовлю поднос заранее, за четверть часа. Смотрю при этом на настенные часы. В это время я один. Жанна уже в постели. Курит сигарету и читает роман. Кухарка замужем и ночует в городе. В общем, смотрю – уже четверть одиннадцатого, а месье мне все не звонит. Ну я тихонечко и поднялся с подносом. Вижу, под дверью полоска света. Сделал кружок по дому, кроме спальни мадам, конечно. Его нигде нет. Я, постучав, вошел, но никого не увидел… вот тогда-то я и поднялся к Жанне, а она мне сказала, что его нет у мадам и та заперлась на ключ…
– Минутку. У нее что, такая привычка запираться на ключ?
– Не тогда, когда месье где-то снаружи. Видите ли, я вообще не придал этому значения, а просто в половине одиннадцатого оставил поднос и ушел. Так вот, просто я обратил внимание, что месье впервые ушел, не погасив свет.
– Вы уверены, что он вышел?
– На вешалке не было его шляпы.
– Он уехал на машине?
– Нет. В гараж я заглянул.
В этот момент Франсис и Попин удивленно посмотрели на Мегрэ, а он встал, и лицо его приняло озабоченное выражение.
– У вас здесь есть телефон? – спросил он.
Следуя жесту Попин, прошел в лавку и облокотился на холодный мраморный прилавок рядом с эмалированными весами.
– Алло! Пивная Рембле? Скажите, сегодня вечером доктор Беллами не заходил к вам?
У него даже не спросили, кто звонит.
– Нет, вечером не был? Минутку, пожалуйста… а комиссар полиции у вас? Никогда не заходит вечером?
Не вешайте трубку, мадемуазель. Это гарсон у телефона? Управляющий? Так никого из этих месье у вас вечером не было? Да… Месье Руйе, месье Лурсо? Хорошо, не позовете ли вы месье Лурсо?