Отморозок Чан

Достоевский Федор

Продолжая причитать, она вышла из сарая, отпихнув старика с прохода.

– Вы не обращайте внимания, - извиняющимся тоном заговорил старик.
– Не стой ноги должно быть встала. Старая уже совсем - характер вздорный. Вы располагайтесь пока, а я чаю принесу.

Он развернулся и вышел из сарая. Через мгновение он снова появился в дверях:

– Только сапоги снимите все-таки, а?

– Это не твоя ли бабуля?
– спросил капитан, стягивая сапог, когда мы остались одни.

– Это схуяли ты так решил?
– удивился я, тоже стягивая

сапог.

– Хрен его знает. Появилось такое ощущение.

– Пошел ты на хуй.

Через, минут десять, когда я уже почти заснул в кресле, пытаясь игнорировать капитана, который пытался убедить меня в том, что я должен вести себя в этом месте по-человечески, вернулся старик. В руках у него был круглый пластиковый поднос. На нем две металлические кружки и две металлические тарелки.

– Я вам еще и поесть прихватил. Свининка. Горячая, с картошкой.

Он передал поднос мне. Потом опустил все вещи со стола на пол, затем пододвинул стол, поставив его между мной и капитаном, и, забрав поднос у меня из рук, поставил его на стол.

– Ну ладно. Мы с женой сегодня у сестры переночуем, а вы можете тут выспаться. Уж простите, кровать одна. Сегодня вам больше надоедать не буду, да и старший просил зайти к нему, так что я побежал. Отдыхайте. Чаек пейте, пока горячий. На грибочках - вкуснотища. Вы такого не пробовали. Я вам еще сейчас одежду другую принесу, а умыться в соседнем сарае можно и туалет тоже там.

С этими словами он ушел.

Я, без лишних слов накинулся на еду. Картошка со свининой были просто охуенными. А вот чай - хуй его знает, что в нем такого пиздатого, да и грибов я не почувствовал. По вкусу как мясной бульон. Хотя, я все равно выхлебал весь. Пока мы ели, вернулся старик. Он принес нам два комплекта военных шмоток, защитной расцветки, положил на край стола и неловко улыбнулся, показав большим пальцем на стену, за которой, судя по всему, был умывальник. Походу ему тоже не очень понравилось, что мы расселись тут в грязной одежде, или боиться, что ему жена из-за нас по ебалу даст.

Закончив с едой, я пошел в соседний сарай, прихватив одежду. Тут действительно оказался умывальник и шесть ведер, накрытых крышками - видимо в них эти макаки дикие срут. Чтобы из умывальника текла ледяная, вонючая вода, приходилось постоянно жать ногой на педаль.

Помывшись и переодевшись, я вернулся в сарай к капитану, и поудобнее развалился в кресле. Наконец-то спать. Почему я не лег на матрац? Да хуй я с капитаном, который находится под подозрением в гомосексуализме, буду на одной лежанке спать.

***

Темный тоннель.

– Чан! Чан! Ты живой?
– спрашивает мужчина, светя в лицо лежащему на путях человеку.

Чан открывает глаза.

– Какого хрена?
– он сощурился от яркого света, бьющего в лицо, и закрыл глаза рукой.
– Юр, убери ты фонарь этот, к чертовой бабушке.

Юра отвел фонарь в сторону. Чан поднялся и присел на рельс.

– Где Макс?
– спросил он.

–

Я тут, - раздался голос из темноты.
– Кажется, ноги сломал.Твою мать... Где мы вообще? Юр, дай фонарь.

– Убери-дай - ты уж определись.

– Дай.

Юра передал фонарь Чану. Он поводил лучом света вокруг себя.

– В метро провалились. Плохо. Надо срочно выбираться.

Чан посветил фонарем на потолок. В потолке была огромная щель.

– Даже света дневного не видно. Или ночь уже?

– Да нет, ты недолго в отключке был, - ответил Юра.
– Просто петляет она, будь здоров, вот свет и не проходит. Ты ампулы не разбил?

Чан быстро стал ощупывать карманы разгрузки. Наконец достал из них несколько коробок и открыл.

– Вух....
– выдохнул он, - целые...

– Ну, слава Богу.

На какое-то время повисла тишина. Наконец, Чан снова заговорил.

– Обратно мы не вылезем, это точно. Придется до ближайшей станции идти и надеяться, что выход не завален.

– Или что нас безумные не убьют.

– Да может и нет никаких безумных. Но уходить надо быстро, потому что если вирус все-таки существует, то мы в опасности.

– Я идти не смогу.
– Раздался голос Макса.

– Не переживай Макс, - ответил Чан, высвечивая сидящую у стены фигуру лучом фонаря, - Я тебя понесу.

Они медленно шли по тоннелю, не меньше часа. Чан нес на плечах Макса, а Юра освещал путь фонарем. Наконец, они вышли на станцию. Чан положил Макса на платформу, а затем забрался на нее сам. Платформа была абсолютно пустой. Они прошли через нее и стали подниматься вверх по эскалатору.

– Слышите?
– прошептал Чан, остановившись.

– Что?
– спросил Юра.

– Я не понял. Ведите себя максимально тихо.

Через несколько десятков ступеней они снова остановились.

– Дыхание, - прошептал Чан.
– Там кто-то есть, и их много. Я слышу их дыхание.

– Я тоже, - ответил Юра, испуганным голосом.

Дальше они поднимались максимально осторожно, стараясь не издавать ни единого звука. Наконец, они вышли на площадку вестибюля метро.

– Господи боже...
– прошептал Юра, обводя фонарем пространство перед ними.

Тут повсюду лежали люди. Грязные, некоторые в изорванной одежде, другие и вовсе голые. Все они спали, лежа прямо друг на друге, в повалку.

– Уходим, - коротко прошептал Чан и попятился назад, опустив Юрину руку с фонарем.

– Но...

– Уходим, - снова повторил Чан.

Они опять шли по тоннелю. Спустя десять минут, Чан, наконец, прервал молчание.

– Это были зараженные...

– С чего ты взял? Может быть, обычные люди, - возразил Макс. Теперь его на спине нес Юра.

– Обычные? Ты их видел вообще? Они прямо друг на друге лежали. Господи боже, да там, кажется, среди них и мертвые были.

– И какой у нас план «Б»?
– спросил Юра.

– Идем до следующей станции.

– А если там такая же картина?