Открыватели
Шрифт:
– Здорово! – вырвалось у Серёжки.
– Сила! – поправил его Лессчик. – Я же говорил: она может всё! И сделать дыру в стене, и заделать её!
– За мной! – скомандовал Этирст.
– Только и знаешь, что чужие команды выполнять, – проворчал Серёжка, хотя и обрадовался неожиданному освобождению. Но что оно обещало в дальнейшем?
Спотыкаясь в кромешной темноте, ребята следовали за своим спасителем, подсвечивающим себе дорогу потайным фонарем. Но на всех света не хватало, и, чтобы не потерять друг друга безлунной ночью,
Дракончик порхал где-то в отдалении, словно не доверяя нежданному освободителю, и помочь своим светом не хотел. А может, гонялся за светлячками.
Разобрать, куда они идут, не было никакой возможности. Ребята не успели освоиться на территории военного городка, и поэтому плохо знали местность.
Этирст вёл их мимо кустов, мимо деревьев, заборов и оград. Потом все спустились по склону в старый окоп, перешли по нему в полузасыпанный блиндаж, там протиснулись в узкий проход, прикрытый полусгнившей доской – и двинулись по настоящему подземному ходу. Настолько узкому, что шагать пришлось гуськом, по одному.
Пройдя с десяток метров, Этирст остановился, поднял руку и щёлкнул пальцами. Позади послышался шум осыпающейся земли. Дорога назад оказалась отрезанной.
Тут уж Этирст перестал таиться, и поднял защитную шторку фонаря. Свет, до того пробивавшийся наружу узкой полоской, засиял сквозь все стёкла. Да так ярко, что пришлось зажмуриваться.
Но Этирст не останавливался, а наоборот, торопил ребят идти как можно быстрее. Поэтому первые минуты, пока глаза привыкали к освещению, идти пришлось на ощупь, спотыкаясь на неровностях пола и скользя руками по шершавым земляным стенкам. И лишь позже удалось хоть немного осмотреться по сторонам.
Серёжка никогда не бывал в настоящем подземном ходе, ни в каком. А все описания подземных ходов, которые встречались в книгах, грешили одним: описанные там подземелья выглядели капитальными сооружениями, построенными если не на тысячелетия, то, по крайней мере, на века. Поэтому и строили их авторы книг из соответствующих материалов: бетона, гранитных блоков, красного кирпича. На худой конец – из неизвестной пока на Земле темпоральной субстанции. Написать – не сделать.
Здесь же подземный ход, похоже, соорудили наспех. И его строители совершенно не задумывались о том, сколько простоит их творение. Для них самое главное было – построить поскорее.
«Обвалится – отремонтируем, – наверное, так думали они. – Или новый выкопаем. Что нам стоит ход построить? Прокопали – и иди!»
Поэтому земляные стенки здешнего подземного хода напоминали откосы того же самого старого окопа, через который ребята только что прошли: с грубыми следами лопат, обрубленными корнями деревьев, в местах с песчаной почвой – осыпающиеся.
Сверху подземный ход перекрывался настилом из неошкуренных древесных стволиков, между которыми просовывались тонкие корешки растений. В разных местах на дереве разрослись пятна
Низ подземного хода бугрился неровностями: у стенок – миниатюрными горными грядами – высились конусы недавно осыпавшегося песка, валялись отброшенные с дороги камни и полураздавленные комья земли. Но самую середину хода плотно утоптали многочисленные ноги в тяжёлых солдатских сапогах, образовав узкую тропинку, немного заглублённую относительно общего уровня.
Позади беглецов оставался неисследованный военный городок, столь неласково их встретивший, возможная погоня и темнота ночи. А впереди ожидала полная неизвестность.
Этирст шёл настолько быстро, что Пантелеймон не успевал рассматривать мелькающие с обеих сторон земляные стены. А вдруг в них скрывались потайные ходы? В одном месте в стене вырисовалась глубокая ниша, но ведёт ли она дальше, разглядеть не удалось.
А может, она – не ответвление от основного хода, а её выкопали просто для того, чтобы встречные могли разойтись?
Впрочем, Пантелеймон присматривался к стенам больше по привычке, чем из желания отыскать ещё один проход в иной мир. Всё равно он не рискнул бы выйти из этого мира в какой-то другой, кроме своего собственного.
Тем более что при Этирсте никаких переходов делать вообще не следовало.
Но Пантелеймона беспокоила мысль о том, что он больше всех отвечает за случившееся. Ведь именно его способность открывать миры привела его с Серёжкой сюда. И поэтому она должна и вывести их отсюда.
А о том, куда и зачем ведёт их Этирст, он не думал. Что тому требуется Сила, сомневаться не приходилось: здесь всем нужна Сила. Другое дело, как Этирст узнал, где они находятся? Неужели и тут ему помогла Сила? Да, изучить её свойства не помешало бы.
Серёжке было немного легче, хотя он шёл позади всех. И пусть его немного пугало, что за ним не следует никто из своих. И было страшновато, что вдруг кто-нибудь чужой нападёт сзади. Хотя Серёжка и успокаивал себя мыслью, что вход в подземелье обрушен, и никто за ними пойти не сможет.
Тени от колышущихся фигур Этирста, Пантелеймона и Лессчика, пересекаясь и сталкиваясь, рисовали на стенах подземного хода ужасных фантастических чудовищ. Которые только того и хотели, чтобы протянуть когтистые лапы и схватить его, Серёжку…
Но как раз этих кошмарных существ Серёжка и не боялся. Потому что у него был Дракончик. Который удобно устроился на Серёжкиной голове, вцепившись в старенькую потрёпанную пилотку, поверх кокарды, и не желал себе иного места.
Ровный красноватый свет, который Дракончик бросал на стены подземного хода, пусть его и было немного, позволил Серёжке не бояться темноты. К тому же фонарик у него был живой! И Серёжка не сомневался, что если вдруг кто-нибудь и начнёт их преследовать, то Дракончик предупредит его. А то и пыхнёт жаром в глаза врагу!