Отечество

Голь Пак Ун

На базе отряда Кван Хо доложил штабу, что все это он видел собственными глазами. Цой и учитель промолчали.

Глава 22

Тхэ Ха и его товарищи обнаружили в Унгоке лишь пять-шесть полицейских, да и те, узнав о появлении партизан, разбежались. Местные жители только однажды видели на станции вражескую воинскую часть, которая проследовала дальше, не задерживаясь в Унгоке.

Поэтому на следующий день вторая рота без сопротивления овладела Унгоком. Сюда же перебазировался штаб отряда. Две другие роты партизан

под командованием Чор Чуна получили задание.

С наступлением сумерек партизаны покинули базу, без происшествий миновали перевал и спустились к дороге. Шли молча, возбужденные ожиданием первого боя, охваченные тревогой перед неизвестностью. Дорога скользнула в долину.

Чон Ок едва поспевала за остальными. Тяжелый мешок с медикаментами давил плечи. Она не думала о предстоящем бое; тревога за Тхэ Ха не оставляла ее. Он ведь такой горячий, такой неосторожный… Только недавно еле спасся от смерти, а теперь, конечно, рвется в бой. Он совсем не бережет себя. Сколько раз говорил ей — либо победит врагов, либо погибнет сам. «Вернись с победой, дорогой», — шептала она.

Накануне Чон Ок упрашивала командира зачислить ее бойцом-разведчиком. Тогда она была бы рядом с любимым и охраняла его от опасностей. Однако Хи Сон отказал наотрез.

В узком ущелье отчетливо слышался каждый шорох. Вдали лаяли собаки. Партизаны, затаив дыхание, осторожно пробирались вперед. Чон Ок старалась не думать о своем женихе, но тревожные мысли не оставляли ее.

— Эй, там, сзади, не отставать! Подтянуться!

— Держаться на расстоянии пяти шагов.

Эти приказы партизаны шепотом передавали друг другу. Чон Ок на секунду остановилась и передала команду следовавшему сзади товарищу.

Цепочку возглавлял Кван Хо; он вел отряд к дому старика Кым Ха Гына. Как и вчера, светилась щель в окне, на соседнем дворе истошно лаяла собака. Казалось, она лаяла громче прежнего, почуяв ночных гостей.

— Позови старика, — Чор Чун наклонился к самому уху Кван Хо, затем подал знак остальным остановиться.

— Нужно ли? Больше он ничего не скажет, — Кван Хо подумал, что начальник штаба не очень-то доверяет его вчерашнему сообщению, и обиделся.

— За сутки кое-что могло измениться; лучше разузнать еще раз. Старику можно верить?

— Вполне.

— А все-таки надо проверить. Недаром говорят: «Хоть и знаешь дорогу, все равно десять раз спроси». Прихвати с собой Цоя.

— Это еще зачем?

— Приведи старика! И без лишних разговоров… Понял? — строго приказал Чор Чун.

Кван Хо быстро исчез в темноте. За ним последовал старик Цой.

— Ну и бюрократ!—ворчал Кван Хо, пробираясь кустами вдоль склона сопки. Неистово заливалась собака. Кван Хо и Цой остановились, прислушались. Вдруг Кван Хо тронул Цоя за рукав, потащил его обратно. Пройдя несколько шагов, удивленный Цой спросил:

— Почему?

— Пошли. Зачем зря тревожить старика. Глупая затея.

— Начальник штаба приказал привести…

— Обойдемся и так. Скажем, что его нет, — и дело с концом.

Цой понял, что Кван Хо заупрямился, но не стал ему возражать.

— Старика нет дома. Наверное, ушел к родственникам, — доложил

Кван Хо по возвращении и вложил пистолет в кобуру.

— Нет ли поблизости другой хижины?—спросил Чор Чун.

— Нет.

— Ну что ж, ничего не поделаешь… — Чор Чун решил действовать по плану, разработанному в штабе отряда. Командиры рот согласились.

— Итак, разделимся на две группы. Я пойду с первой ротой в центр поселка, вторая рота двинется в обход, по полотну железной дороги, к станции. По моему сигналу начнем атаку. Без приказа не стрелять.

Обо всем этом каждому бойцу было известно и раньше, но Чор Чун счел необходимым еще раз разъяснить боевое задание. Обе группы начали продвижение к намеченным пунктам. Чор Чун не мог отделаться от чувства тревоги — ведь опыта руководства боевыми операциями у него не было.

Его группа обошла сопку и по льду переправилась через ручей. Но тонкий лед ломался, и партизаны проваливались в воду. То и дело люди, поскользнувшись о камни, падали. Однако это их не пугало, вода не доходила даже до колен. Вскоре они вошли в ущелье. Вдруг невдалеке послышалась автоматная очередь. Неужели часовой уловил подозрительный шорох? Несколько трассирующих пуль прорезали темноту ночи и погасли на противоположной стороне долины. При каждом постороннем звуке приходилось замирать, выжидать. Прекратится стрельба — и снова вперед.

До холма за школой продвигались не меньше часа. Не успели занять исходную позицию, как снова началась пальба. В первое мгновение Чор Чун подумал, что часовой стреляет просто так, для острастки, но приказал бойцам остановиться. Однако стрельба усиливалась. Вся долина встрепенулась, ожила. Теперь перестрелка доносилась со стороны железнодорожной станции, где должна была находиться третья рота партизан. В чем же дело? Ведь разведка донесла, что в районе железной дороги противника нет, Чор Чун растерялся.

Вдруг все вокруг осветилось. Можно было отчетливо различить здание школы, дома, склоны сопок. Одна за другой взлетали в небо ракеты. По двору школы метались тени. Затрещали выстрелы около школы и здания волостного управления.

«Обнаружили!» — молнией пронеслось в мозгу Чор Чуна. Лицо командира мгновенно побледнело, точно его посыпали пудрой, только глаза блестели в темноте.

— Увидели нас…

Изумление сменилось испугом. Партизаны прижались к земле, притаились. Беспорядочная стрельба усиливалась с каждой минутой. Кажется, врагов больше, чем предполагали. Огонь сосредоточивался на станции: третья рота в опасности. Чор Чун раскаивался, что сейчас он не там. «Что же делать?» — напряженно думал он.

— Беда, надо немедленно отходить, — громко сказал Хак Пин, — иначе пропадем.

— Ребятам приходится туго, — Чор Чун не знал, что делать, но отступать не соглашался.

— Вступать в бой безрассудно.

— Что же ты предлагаешь? Смотреть, как гибнут товарищи?

— У нас другого выхода нет. Нам с регулярными войсками не тягаться. Идти в лобовую атаку глупо. Раз обнаружили, надо отступать, — голос Хак Пина срывался.

— Ты в своем уме?!—вскипел Чор Чун. — Разве можно оставить товарищей в беде?