Отечество
Шрифт:
С трудом сдерживая негодование против Кван Хо, Чор Чун приказал трогаться в путь.
Двое партизан поднесли носилки и положили на них раненую Сон Хи. Никто не хотел нести Кван Хо, но пришлось; сам он, конечно, идти не мог.
Хотя первая операция партизан и закончилась неудачей по вине командира разведчиков, она немало напугала оккупантов. И уже это само по себе было успехом. Противник со страхом ждал нового нападения партизан. Основные вражеские силы ушли на север, к реке Амноккан; в тылу оставались только мелкие подразделения. Надеяться на подкрепления они не
Поэтому командование оккупантов решило перевести отряд из поселка на шахту, чтобы сконцентрировать силы там.
Спустя три дня, когда партизаны Хи Сона снова напали на поселок, они не встретили сколько-нибудь серьезного сопротивления. Несколько полицейских разбежались при первых же выстрелах.
Таким образом, партизаны овладели двумя волостями Ковонского уезда. Создали там отряды самообороны, стали восстанавливать прежний порядок и готовиться к наступлению на Ковон. Партизаны захватили много трофеев: оружия и боеприпасов, особенно пригодилась взрывчатка. На партизанской базе организовали полевой госпиталь, куда поместили Кван Хо и Сон Хи. Их поручили заботам Чон Ок; она была и врачом, и медицинской сестрой, и санитаркой. Девушка по-прежнему настаивала на зачислении ее разведчицей, чтобы быть рядом с Тхэ Ха, но Хи Сон решил, что она гораздо нужнее здесь, в госпитале, и снова отказал в ее просьбе.
Глава 23
Проводив Тхэ Ха, мать на следующий день, как и обещала ему, ушла из дому, к дальним родственникам в Яндоке. Она могла бы и остаться: в эти годы уже не страшны лишения или даже смерть. Но ей хотелось жить ради единственного сына, ради его будущего. Хотелось увидеть, как разгромят захватчиков. Она вышла с узелком в руках и уже подходила к окраине поселка, как вдруг дорогу загородил солдат в стальной каске.
— Куда идешь, старуха?
— А тебе что? Ноги мои, куда надо, туда и идут…
— Ишь, старая ведьма! «Ноги мои»! А если я тебя сволоку куда следует?
— Разве людям нельзя ходить по земле?
— Лю-ю-дям! А ты слыхала про красных? Советник Уоттон сегодня утром объявил, что никто не имеет права покидать поселок, а после пяти вечера вообще не разрешается выходить из дому. Поняла? — Он приставил дуло винтовки к лицу матери Тхэ Ха.
Пришлось подчиниться. С того дня старуха жила как в тюрьме. Хуже того: как в забое при обвале. Она отчаялась когда-либо увидеть сына.
Особенно жутко было по ночам. Со всех сторон выли собаки. То и дело слышалась пальба, крики, за окном проносились черные тени, то вдруг раздавались душераздирающие вопли женщин и плач детей. И матери Тхэ Ха хотелось заткнуть уши, ничего не слышать.
Полицейские сновали от дома к дому, шарили по всем углам. Всюду вели себя как хозяева…
На шахте появился взвод оккупантов. Сразу же были расстреляны десять рабочих. Словно черное воронье, лисынмановцы разлетелись по поселку, хватали людей и уводили их. В дом Тхэ Ха тоже пожаловали незваные гости —
— В этом доме жил красный начальник… Эй, старуха, чем занимался твой сын?—спросил офицер со сморщенным, похожим на прошлогоднюю картофелину лицом. Солдаты называли его младшим лейтенантом.
— Сын не начальник, он — шахтер, — ответила мать Тхэ Ха.
— Врешь, старая ведьма! Боишься сказать? Знаешь, чем это пахнет? — офицер строго посмотрел на старуху, затем скривил рот в улыбке, словно хотел показать, что хотя и обладает всей полнотой власти, но проявляет великодушие.
— Он с десяти лет работал на шахте.
— Неправда! Сам раньше служил в компании «Торисима» и знаю, как живут рабочие. Такой дом не для простого шахтера, — обозлился лисынмановский офицер, вспомнив, как нелегко приходилось ему самому в компании «Торисима». Только после ухода японцев ему чуть улыбнулось счастье: он вступил в молодежную организацию Ли Сын Мана, старался выслужиться перед начальством. Еще с юношеских лет он твердо усвоил, что знатных и богатых надо уважать, а над бедняками и несчастными можно безнаказанно измываться. «У сильного ищи защиты, слабого бей», — часто вспоминал он слова своего отца. И всегда следовал этому правилу.
Мать Тхэ Ха промолчала.
— Не годится, старуха, говорить неправду лейтенанту… Разве рабочий будет читать такие книжки? Твой сын — красный офицер… — зло проговорил солдат с одутловатым лицом, снимая с полки томик в красивом переплете. Он повертел его в руках, впился круглыми глазами в заголовок, как обезьяна в газету.
— Хм, «Как закалялась сталь»,—по складам прочитал он заголовок романа.—Что такое «закалялась»?
Мать хотя и не читала этой книги, но со слов Тхэ Ха знала, что в ней рассказывается о русском парне, по имени Павел. Она вспомнила, что Тхэ Ха в разговорах с товарищами упоминал его имя: «Павел так сказал. Павел поступил бы так…» Павел был для него образцом. Вот почему мать невольно полюбила этого молодого русского.
— А, понял!… Это о том, как делают сталь. Наверное, учебник, — и солдат отбросил книгу прочь. — Господин младший лейтенант, ее сын — инженер, занимался сталью. Это точно.
— А ну-ка принеси книжку! — офицер взял ее и прочел заголовок. М-да… Красный инженер… ясно… Так, старуха? — И, взглянув на женщину, коварно усмехнулся. Но она ничего не ответила, хотя тоже загадочно усмехнулась.
— Гляди-ка, заулыбалась… Нас обмануть трудно. Все знаем, — продолжал офицер.
— Мы получше профессоров. Сразу разобрались в чем дело, — не удержался низкорослый солдат с едва пробившимся пушком на губах.
— «Профессор», а это что такое? — протягивая ему другую книгу, спросил второй солдат.
— Это? Какое-то мудреное название, — задумчиво проговорил «профессор».
На душе матери отлегло — они рылись на полке учебников Тхэ Ха. Солдат вертел в руках загадочную книгу, листал ее и все больше удивлялся.
— Дай-ка сюда! — офицер выхватил книжку и раскрыл ее. Бегло стал читать, делая вид, что ему все понятно.
— Эй вы, червяки! Это же роман… О каком-то господине Струве…
Он принялся было снова за чтение, но не мог понять, о чем идет речь, и отшвырнул книгу.