Отчаянная
Шрифт:
Мистер Ллевелин коротко кивнул, из чего я поняла, что он скорее отпускает меня, чем прощается со мной.
— А теперь я хочу сказать вам до свидания, — произнес он. — Отсюда вы сами найдете дорогу без труда. Я думаю, что благоразумнее нам с вами вместе не возвращаться.
Мои распущенные волосы не требовали каких-либо пояснений. Я кивнула головой, и он отпустил мою руку. Но что-то занимало мой ум и побуждало меня спросить о чем-то таком, что я не могла выбросить из головы при всем своем желании.
— Вы не будете возражать, если я спрошу вас о личном? —
Я почувствовала, как он отстранился от меня. — Это будет зависеть полностью от вашего вопроса, — суховато ответил он.
— Вопрос совсем не обидный, — успокоила я. — Мне только хотелось узнать имя вашего отца.
— Моего отца? — переспросил он, не сумев скрыть своего изумления. — Его звали Эдмонд Ллевелин. Так же, как и меня. Почему вы спрашиваете? — Просто из любопытства, — солгала я. Озноб охватил меня от кончиков пальцев до глубине души.
Глава 10
В этот вечер, во время обеда мистер Ллевелин все время наблюдал за мной. Я заметила это, хотя он старался наблюдать незаметно. Он наблюдал, когда я поворачивала голову в сторону миссис Мэдкрофт или мистера Квомби. Или тогда, когда все увлеченно беседовали. Я чувствовала на себе его теплый взгляд, и от него у меня по затылку пробегали приятные мурашки. И каждый раз вспоминался тот или иной момент нашей короткой встречи на поляне. То я ощущала, как мои руки обвились вокруг его шеи, то как мои пальцы запутались в его волосах. Эти воспоминания и эти ощущения наполняли меня непередаваемым чувством блаженства и наполняли мою жизнь в Эбби Хаус новым, неведомым мне прежде радостным содержанием.
Но, оказалось, не только я заметила тайные взгляды Эдмонда. Урсула дважды посмотрела в ту сторону, куда были направлены взоры ее брата и надменно поджала губы. Она не могла разобраться, кому именно Эдмонд адресовал свои теплые взгляды, потому что рядом со мной сидела Салли Причард. Она вертелась на стуле и, как всегда, отчаянно болтала. Урсула могла предположить, что это Салли заинтересовала Эдмонда, в то время, как он посматривал на меня.
Его необычные взоры не укрылись и от внимательных глаз миссис Мэдкрофт, но ей сегодня было не до мистера Ллевелина. Ее интересовал прежде всего мистер Квомби, и она, нахмурив брови, то и дело посматривала в его сторону.
Но какие бы мысли ни появлялись у мистера Ллевелина, он их не высказал. А сразу после ужина он пригласил всех джентльменов последовать за собой. Все они вежливо раскланялись и удалились в игорную комнату. Там заперлись, судя по всему, надолго. Когда уходили вслед за хозяином, доктор Родес беспомощно пожал плечами, извиняясь таким образом перед своей невестой. У мистера Квомби опустились уголки усов. Винни на прощанье подарил остававшимся дамам грустный взгляд, который лучше всяких слов говорил о том настроении, с которым Винни покидал наше общество. Но что бы ни думали джентльмены, никто из них не осмелился отклонить предложение хозяина имения.
Когда дверь со стуком закрылась за ними, Урсула осмотрела нашу пеструю компанию.
— Как насчет партии в бридж? —
Эглантина сразу согласилась, но Фанни и Салли поспешно отказались. Урсула с сомнением посмотрела на меня и миссис Мэдкрофт. Мы, немного поразмыслив, из вежливости согласились. Все же не хотелось лишать хозяйку удовольствия провести вечер за любимой ею игрой.
Не спеша встав, мы вслед за Урсулой степенно направились в одну из многих гостиных комнат.
Это было уютное помещение с мебелью из орехового дерева, обтянутого голубой пестрой тканью. Оно не навевал о каких-либо неприятных или неудобных воспоминаний.
Салли подошла к клавесину и стала нехотя просматривать лежавшие стопкой ноты. Выбрав то, что ей приглянулось, она не спеша села за клавесин и аккуратно расправила юбку со всех сторон. Перед тем, как начать играть, Салли сняла множество бряцающих браслетов, которые украшали ее пухленькие руки. Ее предусмотрительность меня даже удивила. Но как только ее пальцы коснулись клавишей, я поняла, что она прекрасный музыкант. Причем, мне показалось, что у нее достаточно здравого смысла, чтобы не сходить с ума от самолюбования.
Между тем, Фанни, не дожидаясь чьих-либо просьб, медленно проплыла по комнате и стала у клавесина. Как только Салли слегка кивнула головой, Фанни запела. Мы тут же забыли о картах. Вспомнили о них лишь после того, как Фанни спела не менее десяти песен. Оказалось, в наследство от своей матери она получила прекрасный голос. Красивое сопрано, которое нельзя было бы не заметить и не оценить даже искушенному слушателю. Надо ли говорить о переполнившем вас чувстве восторга. У меня сложилось такое впечатление, будто каждое слово песни в исполнении Фанни висело и звенело в воздухе наподобие ледяного кристалла, созданного по высшим законам совершенства.
Слушая игру Салли и пение Фанни, я поняла, какие узы связывали их. Дополняя друг друга, они создали гармоничное целое, которое жило в течение всего того времени, пока звучал клавесин. Фанни и Салли выглядели у клавесина в более выгодном свете, чем каждая в отдельности, предоставленная сама себе. Эта мысль пришла мне в голову внезапно, и я стала корить себя за то, что прежде не проявляла к ним достаточного великодушия. Конечно, их объединила любовь к музыке, а не тщеславие.
Однако противоположное впечатление никогда не оставляло меня полностью.
Очарование, навеянное прекрасной игрой и замечательным пением постепенно прошло, и мы приступили к игре в карты. Урсула и Эглантина обычно выступали партнерами, но так как обе они отличные игроки, а мы с миссис Мэдкрофт по существу новички, то им пришлось в этот раз играть порознь.
— Я возьму себе в партнеры Хилари, — предложила Урсула прежде, чем кто-либо успел что-нибудь сказать.
Миссис Мэдкрофт слегка рассердилась, поняв, что теперь ее мнение, скорее всего, не будет учтено. Я понимала, что Эглантина, помня о знаках внимания, которые настойчиво оказывал мне Винни, ни за что не станет играть со мной в паре. Следовательно, сообразительность Урсулы выручила и Эглантину, и меня.